На Главную  

Могущество катаров


Чтобы понять катаризм, следует обстоятельно рассмотреть то, что отличает его от прочих антиклерикальных движений, столь распространенных в средние века. Катарское движение, как мы уже говорили и как мы еще увидим, не было инициативой простого люда, оно так же организованно и почти так же широко распространено, как и само христианство: не менее четырнадцати диоцезов во Франции и в Италии, не считая Сербии, Болгарии и Византийской империи. Если порой между катарами и возникают острые споры, то они не ведут к глубокому расколу церкви, во всяком случае, во Франции. Собор в Сен-Феликс установил единство доктрины. Такие люди, как Гилабер де Кастр, тулузский епископ с 1208 по 1237 гг., а позднее его преемник на епископском престоле Бертран Марта, который прожил последние свои годы в Монсегюре, видимо, были сильными личностями, поддерживающими единство и дисциплину. По правде говоря, мы не знаем о них почти ничего, за исключением упоминаний о их почти непрерывных миссиях, которые находим в протоколах инквизиции. Они намеренно остались людьми без лица, и установить их биографии при нынешнем состоянии наших знаний невозможно. Но их деятельность, несомненно, можно сравнить с деяниями величайших апостолов.
Катарская церковь, даже если она и была иноземной по происхождению, глубоко укоренилась в Окситании, отчего все катарские церемонии носят окситанские названия; ритуал тоже совершался на диалекте, за исключением некоторых латинских формул. В силу этого катарская церковь стояла много ближе к народу, чем католическая с ее мошной римской централизацией. Безусловно, именно это снискало ей симпатию, которая накануне крестового похода была, похоже, почти всеобщей. Раймон V, отец Раймона VI, добрый католик, не ощущает в себе достаточно сил, чтобы восстановить в своих владениях католическую веру. Он взывает к папе и французскому королю. Святой Бернар - быть может, с некоторыми ораторскими преувеличениями - возглашает, что с середины XII в. церкви почти полностью опустели, а духовенство повсюду презирают. Катары осмеливаются открыто провозглашать свою веру и публично отправлять свой культ. На многочисленных диспутах они спорят с католическими монахами в присутствии многочисленной публики, в том числе многих сеньоров и дам, а также простого люда различного звания. Таким был, например, знаменитый Ломберский собор 1165 г., собравший вокруг графини Тулузской <Графиня Тулузская - Констанция Французская.> много епископов и аббатов. Как правило, катары доказывают свою ортодоксальность, верность истинному учению Христа и обычаям ранней церкви. Если им и не удается убедить всех, а их теологические построения порой наталкиваются на определенное недоверие, зато большинство признает за ними явную святость жизни. В Евангелии написано, что древо распознается по плодам своим. Для католической церкви сравнение с этой точки зрения гибельно. Тщетно пытается она бросить тень на нравы Добрых Людей - почти все свидетельства звучат в их пользу <Проповедь изначальной греховности этого мира и неизбежности греха в некоторых манихейских и богомильских сектах оборачивалась крайней разнузданностью нравов.>. Их можно было только упрекнуть в излишней снисходительности к простым верующим, но это отнюдь не делало их церковь менее привлекательной.
Конечно, трудно составить точное представление о широте распространения катаризма в Окситании. Но вот что писал об этом граф Тулузский Раймон V: «Она (ересь) проникла повсюду, она посеяла раздоры во всех семьях, разделив мужа и жену, сына и отца, невестку и свекровь. Сами священники поддались заразе, церкви опустели и разрушаются. Что до меня, то я делаю все возможное, дабы остановить сей бич, но чувствую, что моих сил недостаточно для выполнения этой задачи. Самые знатные люди моей земли поддались пороку. Толпа последовала их примеру, и ныне я не осмеливаюсь и не могу подавить зло». Эта жалоба подкрепляется свидетельствами, собранными позднее инквизицией о положении католицизма на Юге в первые годы XIII века непосредственно перед крестовым походом. Излишне перечислять все местности, где культ катаров отправлялся публично. Центром была Тулуза, освиставшая легатов, посланных в 1178 г. папой Александром III <Александр III (Роландо Бандинеяли) - папа римский (1159-1181).> по тревожному призыву Раймона V. Раймон дю Фога, принадлежавший к одной из самых знатных семей города и ставший позднее епископом Тулузским, писал, вспоминая эти первые годы столетия: «Конечно же, исполненное божественной премудрости Провидение, которое всегда вмешивается вовремя, специально направило в Тулузу своего слугу, блаженного Доминика, и тем заложило основы славного ордена доминиканцев; ибо этот город и почти весь край были тогда столь всецело и прискорбно отравлены ядом ереси, что, казалось, церковь Христова должна была отступиться от сих мест, а католическая вера погибнуть, задушенная колючим кустарником и шипами порочных учений». В таком городе, как, например, Кастельнодари, катары даже, похоже, совместно с католиками пользовались главной церковью, как еще бывает в некоторых местностях Швейцарии и Германии, где население разделено на католиков и протестантов. В Лораке, бывшей столице Лораге, можно было наблюдать, как катары и вальденсы устраивают на площади публичный диспут. В Фанжо consolamentum родной сестры графа де Фуа, знаменитой Эсклармонды <Эсклармонда - сестра Раймона-Роже (1188-1223), дочь Бернара де Фуа.> , привлек всю знать области. То же самое происходило в Монреале и Мирпуа, в краю Сессака и в Кабарде, равно как и в окрестностях города Лавор, который, видимо, всегда был катарским. Если же какой-либо город, как Нарбонн, оставался верен католичеству, он сталкивался с враждебностью всех соседних местностей. Это касалось и Монпелье, а вот Авиньон оказался в руках катаров.
Ересь больше всего затронула такие социальные слои, как средняя и мелкая знать, городской патрициат и некоторые ремесленные корпорации, например, ткачей. В общем, можно сказать, что почти все мыслящее население в этой части Юга было завоевано катарами, и, как мы видели, довольно часто им симпатизировали даже клирики, монахи и кюре. Кое-кто из духовенства и в самом деле фигурирует в протоколах инквизиции в числе лиц, присутствующих при обряде consolamentum. Бланка де Лорак, мать знаменитой Гироды де Лавор и Эмери де Монреаля, бабка сеньора де Ниора, держала со своей дочерью Мабилией <Об их гибели см. с. 140.> дом для женщин-катарок. Она принадлежала к одной из самых могущественных феодальных фамилий Юга, и на ее примере мы можем представить, сколько горячих сторонников среди этой части общества получили катары. Но и самые знатные сеньоры, настоящие суверены края - Раймон VI Тулузский, наследовавший отцу в 1194 г., Раймон-Роже <Раймон-Роже Транкавелъ (1171-1209) - сын Рожера II и Аделаиды Тулузской.> , виконт Безье и Каркассона, и граф де Фуа - открыто выражали свои симпатии катарам.
Вряд ли сами они были еретиками. Папа Иннокентий III, натравливая на графа Тулузского Филиппа Августа, повелел тем не менее принять во внимание, что факт ереси Раймона VI достоверно не установлен. Сам граф всегда твердо заверял в своей приверженности католической вере, а изучение его публичных актов не позволяет составить себе ясного представления о его истинных настроениях. Он беззастенчиво грабит епархии и аббатства. Он заявляет Пьеру де Кастельно, что мог бы запросто привести к нему катарских пастырей, которые легко одержат над ним верх. Но одновременно он щедро одаривает другие аббатства и, по-видимому, собирается принять смерть в католической вере, хотя в церковном погребении ему впоследствии отказали. Мы имеем дело с человеком непостоянным и легкомысленным, вполне способным несколько раз за свою жизнь поменять религиозные убеждения. Но также думается - и в этом его главная заслуга - что он, как и его народ, был искренне терпимым. Раймону VI нравились диспуты между католическими монахами и катарскими пастырями, а сам он, несомненно, имел устоявшуюся точку зрения на эти сложные вопросы. Что касается политики, возможно, Раймон VI не без удовольствия наблюдал за временным триумфом катарской церкви. Она устраивала его в той мере, в какой имела облик церкви национальной, оставаясь при этом намного слабее своей соперницы в материальном отношении и позволяя светским сеньорам захватывать огромные церковные владения. Никто из его предшественников не был таким могущественным, как он в первой половине своего правления. Он подошел ближе, чем кто-либо, к превращению Тулузы в настоящую столицу, и разве не ощутила бы она себя еще увереннее, будь она одновременно и центром религии, независимой от Рима и отличной от религии остальной части христианского мира? Чтобы достичь этой цели, Раймону VI надо было лишь пустить события на самотек. Его поддержали бы знать и тулузский патрициат; встретил бы он сочувствие и Раймона-Роже Транкавельского, своего давнего соперника, и Раймона-Роже де Фуа, избежав таким образом двойной опасности, угрожающей ему со стороны французского и арагонского домов. Так как Педро II Арагонский был тесно связан со Святым престолом, не следует принимать его запоздалое вмешательство в защиту южан за проявление какой бы то ни было симпатии к катарам.
Впрочем, нет никакой уверенности, что Раймон VI когда-либо вынашивал великие планы южной независимости, основанной на иной вере. Однако достаточно было приписать графу Тулузскому подобный замысел, чтобы навлечь на него уничтожившую его бурю. Впрочем, хотя катары и были исполнены апостольского рвения и имели очень сильную и дисциплинированную церковную организацию, их главной слабостью - слабостью, к слову, благородной - было строгое запрещение всякого применения силы. Один из основных пунктов их доктрины - непротивление, и если верить свидетельству их злейших врагов, катары никогда не призывали своих последователей к насилию над противниками. Конечно, случалось, что наемники графа де Фуа или графа Тулузского, люди, не признающие ни веры, ни закона, грабили аббатства и епархии, а в церквах совершали святотатственные поступки, но никогда никто не слыхал, чтобы катарские пастыри одобряли подобные насилия, а тем более подстрекали к ним. Напротив, думается, они не признавали иного средства, кроме убеждения, что как раз и предполагало поддержание атмосферы терпимости, характерной тогда для Юга. Потому-то им были даже гораздо более выгодны увертки Раймона Тулузского, чем его ясная и твердая позиция. Катары требовали лишь свободы проповеди и культа, которые были им обеспечены в большей части стран Юга. Они никогда не были одержимы воинственным пылом, подобно чешским гуситам или лютеранам. В этом и заключалась, как я полагаю, слабость, уничтожившая их и погубившая вместе с ними возможную независимость Юга. Не то чтобы эти два явления были непременно связаны друг с другом. Но, хотя доктрина кротости и отрешенности от мира отозвалась таким эхом по всей стране даже в кругах знати, ремеслом которой была война, не было ли само дело изначально проигрышным в эпоху, когда все конфликты, в конечном счете, разрешались силой? Тогда сама церковь не испытывала угрызений совести, прибегая к насилию для укрепления своей пошатнувшейся власти. Отрицание насилия предполагает, что соперник руководствуется тем же принципом. Быть может, катары потеряли мир лишь потому, что уж слишком сильно его презирали. Но, погибая, они увлекли за собой всю страну, так им доверявшую.


Глава из книги Жана Мадоль "Альбигойская драма и судьбы Франции"
Перевод с французского к.и.н. Г. Ф.Цибулько;
научный редактор к.и.н. Н. И.Милютенко


 
На Главную
 
 
использует технологию Google и индексирует только интернет-библиотеки с книгами в свободном доступе
 
 
 
 
 

Новости

              Яндекс.Метрика
     
Патриарх Филарет приедет в Харьков
Глава Украинской Православной Церкви Киевского Патриархата Филарет приедет в Харьков в пятницу, 9 декабря. Как сообщил KHARKIV Today собственный источник, в рамках визита Патриарх освятит часовню на территории воинской части Национальной гвардии Украины.
Состоялось награждение победителей конкурса «Александр Невский — имя России»
6 декабря 2016 г. в рамках муниципального конкурса «Александр Невский — имя России» в г. Балтийске состоялось торжественное награждение победителей, призеров и их педагогов.
Правящий архиерей Екатеринбургской епархии впервые высказал свое мнение о проекте собора, который хотят построить в акватории Городского пруда
Представители епархии не принимали участия в разработке архитектурного проекта, отметил Митрополит. Напомним, областные власти строительство храма уже одобрили, однако у проекта есть немало противников.
Ростовская епархия обжалует решение суда по Старочеркасскому музею
Ростовская епархия 8 декабря 2016г. обжалует решение суда об отказе в передаче здания Старочеркасского музея в собственность РПЦ, об этом РБК Юг рассказал пресс-секретарь главы Донской митрополии Игорь Петровский.

 

Публикации сайта "Агиограф" разрешены для некоммерческого использования без ограничений, если иное не оговорено особо.