" /> Terra Monsalvat :: Просмотр темы - Русские ночи ( о Балах)
Вход
Текущее время Вс Ноя 18, 2018 9:04 am
Найти сообщения без ответов
Русские ночи ( о Балах)
На страницу Пред.  1, 2
 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Terra Monsalvat ->       ЛУЖАЙКА музицирующих в Саду Наслаждений
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
La Mecha
Волшебница Замка Белого Дракона


Зарегистрирован: 18.12.2017
Сообщения: 88

СообщениеДобавлено: Пн Янв 15, 2018 6:54 am
Заголовок сообщения: Re: Благодарность
Ответить с цитатой



Galina писал(а):


Волшебница La Mecha,
благодарим Вас за столь познавательные и прекрасно иллюстрированные рассказы о балах!



рекрасная рхитектесса!

Спасибо Вам за добрые слова!
Когда-то я активно читала русскую мемуарную литературу различных авторов, непрестанно удивляясь богатству внутренней жизни ушедших поколений... потом подумала, что это может быть интересно и другим людям. И вот решила поделиться.


Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
La Mecha
Волшебница Замка Белого Дракона


Зарегистрирован: 18.12.2017
Сообщения: 88

СообщениеДобавлено: Пт Янв 19, 2018 9:01 am
Заголовок сообщения: Русские ночи ( о Балах)
Ответить с цитатой



емного о балах в России в конце 19-начале 20 века.


Виктор Габриэль Жильбер. Бальная сцена

И.А. Бунин. ПАМЯТНЫЙ БАЛ

"Было на этом рождественском балу в Москве все, что бывает на всех балах, но все мне казалось в тот вечер особенным: это все увеличивающееся к полуночи нарядное, возбужденное многолюдство, пьянящий шум движения толпы на парадной лестнице, теснота танцующих в двусветном зале с дробящимися хрусталем люстрами и эти всё покрывающие раскаты духовой музыки, торжествующе гремевшей с хор...

Я долго стоял в толпе у дверей зала, весь сосредоточенный на ожидании часа ее приезда, - она накануне сказала мне, что приедет в двенадцать, - и настолько рассеянный, что меня поминутно толкали входящие в залу и с трудом выходящие из его уже горячей духоты.
От этого бального зноя и от волнения, с которым я ждал ее, решившись сказать ей наконец что-то последнее, решительное, было и на мне все уже горячее - фрак, жилет, спина рубашки, воротничок, гладко причесанные волосы, - только лоб в поту был холоден, как лед, и я сам чувствовал его холод, его кость, даже белизну его, казавшуюся, вероятно, гробовой над резко черными глазами: все было обострено во мне, я уже давно был болен любовью к ней и как-то волшебно боялся се породистого тела, великолепных волос, полных губ, звука голоса, дыхания, боялся, будучи тридцатилетним сильным человеком, только что вышедшим в отставку гвардейским офицером!

И вот я вдруг со страхом взглянул на часы, - оказалось ровно двенадцать, - и кинулся вниз по лестнице, навстречу все еще поднимавшейся снизу толпы, откуда несло и пронизывало морозным холодом всего меня сквозь фрак, легкость и топкость которого еще так непривычна была всегда для меня после мундира.

Сбежал я, несмотря па толпу, с необыкновенной быстротой и ловкостью и все-таки опоздал: она стояла, среди вновь приехавших и раздевавшихся, уже в одном черном кружевном платье, с обнаженными плечами и накинутом на высокие бальные волосы оренбургском платке, ярко блестя из-под него ничего не выражающими глазами.

Скинув платок, она молча протянула мне для поцелуя руку в белой и длинной до круглого локтя перчатке. Я от страха едва коснулся губами перчатки, она, придерживая шлейф, молча взяла меня под руку. Так молча и поднялись мы по лестнице, я вел ее как что-то священное. Наконец зачем-то спросил пересохшими губами: - Вы нынче танцуете?
Она ответила, прищуриваясь, глядя на головы поднимавшихся впереди, не в меру кратко: - Не танцую. И, пройдя в зал, осталась стоять у дверей. Она продолжала молчать, точно меня и не было, но я уже больше не владел собой: боясь, что потом может и не представиться удобной минуты, вдруг стал говорить все то, что весь вечер готовился сказать, говорить горячо, настойчиво, но бормоча, делая безразличное лицо, чтобы никто не заметил этой горячности. И она, к великой моей радости, слушала внимательно, не прерывая меня, смотря на танцующих, мерно махая веером из дымчатых страусовых перьев.

- Я знаю, - говорил я с безразличным лицом, но все горячее и поспешнее, мучительна сдерживая дрожащую на губах улыбку счастья от того, что она так терпеливо слушает меня, должно быть только делая вид, что занята танцующими, - я знаю, - говорил я, уже не веря своим словам, - что я не смею ни на что надеяться... Вот вы нынче не позволили мне заехать за вами...
Тут она, все так же не глядя на меня, безразлично заметила:
- Мой кучер прекрасно знает дорогу сюда.
Но я принял это за шутку и продолжал еще настойчивей:
- Да, я ничего не жду, с меня довольно и того, что вот я стою возле вас и имею счастье высказать вам наконец полностью все то, что я так долго не договаривал... Уж одно это, - бормотал я, вытирая платком ледяной лоб и не сводя глаз с ее длинной ресницы в пылинках пудры и с разреза губ, - уже только это одно...


Художник Конрад Кизель (1846-1921)

Извиваясь среди танцующих, к нам подбежала веселая рыжая барышня с: последним букетиком ландышей в плетеной корзиночке. Я бессмысленно взглянул на ее oбрызганное веснушками личико и торопливо положил в корзиночку пятьдесят рублей, не взяв букетика.

Барышня мило улыбнулась, присела и побежала дольше.
Я хотел продолжать, но не успел, - заговорила и она наконец:
- Как надоела мне эта фарфоровая дура, ни один бал без нее не обходится, - сказала она, продолжая махать на меня веером теплый воздух и глядя на белокурую красавицу, приближавшуюся к нам вместе с прочими танцующими в паре с офицером-грузином.
- Жаль, что вы не взяли ландышей, я бы сохранила их на память о нынешнем бале... Впрочем, он и так будет памятен мне.
Я с трудом передохнул от восторга и, опустив глаза, с трудом вымолвил:
- Памятен?
Она слегка повернула ко мне голову:
- Да. Я уже не раз слышала ваши признания. Но нынче вы имели, как выразились, "жалкое счастье" высказаться наконец "полностью" относительно своих чувств ко мне. Так вот нынешний бал будет мне памятен тем, что я тоже уже "полностью" возненавидела вас с вашей восторженной любовью. Казалось бы, что может быть трогательнее, прекраснее такой любви!
Но что может быть несноснее, нестерпимей ее, когда не любишь сама? Мне кажется, что с нынешнего вечера я не в силах буду даже просто видеть вас возле себя. Вы подозревали, что я в кого-то влюблена и потому так "холодна и безжалостна" к вам. Да, я влюблена - и знаете в кого? В своего столь презираемого вами супруга. Подумать только! Ровно вдвое старше меня, до сих пор первый пьяница во всем полку, вечно весь багровый от хмеля, груб, как унтер, днюет и ночует у какой-то распутной венгерки, а вот поди ж ты! Влюблена!

Я с головокружением поклонился ей и медленно выбрался из толпы на площадку лестницы, думая, что уже ничего, кроме самоубийства, не остается мне после такого позора. Но там, в толпе, я должен был обойти какого-то неподвижно стоявшего на расставленных ногах, заложившего руки с шапокляком за спину, немолодого господина, грубого и крупного, в просторном поношенном фраке, в прическе а-ля мужик.
И в ту же минуту прошла мимо него с раскрытым перламутровым веером в слегка дрожащей руке тонкая, высокая девушка в бледно-розовом газовом платье, невнятно, мертво, закрываясь веером, выговорила:
"Завтра, в четыре", - и, ало покраснев, скрылась в толпе.
Он, все так же твердо стоя на расставленных ногах и помахивая за спиной шапокляком, с самодовольной усмешкой прикрыл глаза в знак того, что слышал се.
Я дерзко шагнул к нему и, замирая от бешенной зависти, раздельно сказал, как заправский скандалист:
- Милостивый государь, вы мне ужасно не нравитесь.
Он удивленно поднял брови:
- Что с вами? И с кем я имею честь...
Я запальчиво перебил его:
- Я сейчас поставлю вас в известность, кто я, а пока скажу, что вы хам и что я вызываю вас.
Он сдвинул ноги, выпрямился:
- Вы пьяны? Вы сумасшедший?

Нас уже обступили. Я бросил в лицо ему свою визитную карточку и, задыхаясь, с торжественной театральностью сумасшедшего, пошел по лестнице вниз...
Вызова с его стороны, конечно, не последовало."


Студийный портрет. Нью-Йорк, 1906 г.



Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
La Mecha
Волшебница Замка Белого Дракона


Зарегистрирован: 18.12.2017
Сообщения: 88

СообщениеДобавлено: Пт Янв 19, 2018 9:21 am
Заголовок сообщения:
Ответить с цитатой




А.С. Голицына (урожд. Лопухина) и М.В. Голицын​ ​

.В. Голицын.
ои воспоминания (продолжение):​

«В ту же зиму 1892 года продолжались изредка вечеринки у Шиллингов и у А.Н. Унковской.
В то время выезжала дочь последней, на редкость симпатичная Екатерина Ивановна, которая влюбилась в в нашего товарища Ивана Палена и он, довольно легкомысленный малый, отвечал ей взаимностью, казалось, что дело может кончиться свадьбой, но увы: мать категорически этому воспротивилась из-за того, что Пален был лютеранином, и бедная Екатерина Ивановна с горя серьезно заболела и через год или два, по настоянию матери, вышла замуж за С.Д. Евреинова, с которым она была далеко не счастлива.

Я считался по родственным и светским связям как бы неотъемлемой принадлежностью всех великосветских вечеринок в качестве танцующего кавалера, меня всюду звали, и я, поддавался этим приглашениям, ибо, в сущности, я любил вертеться в кругу миловидных девиц и изящных дам. В среде так называемых «наших кавалеров» завязывались флирты с выезжавшими девицами, иногда кончавшиеся свадьбами, иные же пытались заводить серьезные романы с молодыми замужними дамами, выезжавшими в свет.

В конце апреля и в начале мая 1896 года Москва представляла собой необыкновенное зрелище, шли приготовления к коронации Николая 2, назначенной на 14 мая. В первые дни мая по улица Москвы стали разъезжать верхом так называемые герольды в вычурных старинного покроя одеждах, они читали на площадях манифест о предстоящей коронации.

Так как я с детства был записан в Московскую Дворянскую книгу, то по совету знакомых я сшил себе дворянский мундир и белые суконные штаны и заявил и своем желании участвовать всюду, где только я имел на это право, кроме того, я записался в … дворянскую охрану, что давало возможность быть на Соборной площади и составлять народную толпу, так как в Кремль в целях безопасности пускали людей с разбором лишь по билетам и с разными поручениями…
Часа в два начался въезд, представлявший собой очень внушительное зрелище – все, кто только имел касательство ко двору, шли или ехали впереди – начиная с камер-лакеев, фурьеров и придворных арапов и кончая высшими чинами двора в золоченых фаэтонах. Затем шли войска с музыкой, главным образом, гвардейцев, в красивых, ярких мундирах. Государь ехал верхом шагом во главе многочисленной группы великих князей, иностранных принцев, генерал- и флигель-адьютантов, а за этой группой следовал ряд золоченых старинных карет в восемь или есть лошадей, разукрашенных перьями и красивыми попонами, с императрицами, великими княгинями, княжнами, статс-дамами и дежурными фрейлинами, а за ними опять войска, группа дворян верхом, группы среднеазиатцев, кавказцев и других народностей в своих ярких костюмах, тоже все верхом.

Делал я тогда же и визиты помню, был у нашей дальней родственницы, старой гр. Е.Н. Адлерберг, вдовы министра двора при Александре 2, с внучками которой – Мингрельской и двумя Адлерберг – я тогда познакомился, очень по –родственному приняла меня старуха гр. М.Хр. Нирод, жившая у тетушки Е.С. Гагариной, и несколько раз звала меня завтракать с нею и ее дочерью, с которой тогда я очень подружился, возможно, ее мать возымела на меня некоторые виды в качестве жениха, хотя я был гораздо моложе ее дочери.

Каждый день я с Покровки заходил к своим на Никитскую, там царствовала большая суета: туалеты, визиты – только и было разговоров о том, чтобы не пропустить то или другое торжество, получить пропуск, не забыть купить какую-либо принадлежность туалета и т.д.

Моя мать сшила себе очень к ней шедшее так называемой русское платье декольте с длинным шлейфом из темно-малиновой парчи или, как тогда говорили, drap’d’or, а на голове у нее был расшитый кокошник с откинутой назад вуалью; у сестры было такое же платье, но светлое. Все материи для этих … одеяний покупались у известного тогда фабриканта Сапожникова, не имевшего конкурентов, благодаря прекрасному качеству и вкусу выпускавшихся им материй.

Петербургские дамы даже специально приезжали к нему за покупками. … Часов в девять состоялся торжественный выход из дворца через Красное крыльцо в Успенский собор, причем спереди высшие сановники несли … регалии, т.е. большую и малую короны, скипетр и державу, затем шли придворные чины и царь со всей семьей и все, кому надлежало быть в соборе.

Моя мать во время церемонии оставалась с городскими дамами во дворце, а моя сестра, в это утро получившая фрейлинский шифр в виде украшенных бриллиантами букв М и А на голубом банте, попала в собор. Стоя на площадке, я с интересом разглядывал трибуны, построенные по ее бокам…

На одной из трибун сидели посольства: китайское, во главе со знаменитым тогда ЛИ Хуан Чангом, затем японский генерал Ямагата, корейское посольство в каких-то совершенно комичных шляпах, турецкое и персидское: их всех не допустили в собор, как не христиан, так же, как и наши восточные депутации, а папский нунций нарочно приехал на другой день коронации, чтобы не быть в православном соборе. Иллюминация длилась три дня… В следующие дни предстоял ряд увеселений, куртаг, бал у великого князя Сергея и дворянский бал, причем всюду я являлся в дворянском мундире, белых штанах и треуголке.

Куртаг был вечером в Большом дворце и состоял в том, что царская семья и иностранные принцы под звуки полонеза проходили парами по всем залам дворца в несколько приемов и в разных комбинациях. Залы были ярко освещены, дамы были все в русских платьях и с целыми состояниями на голове и плечах в виде бриллиантов и других камней, а мужчины в парадных мундирах.



Все безмолвно стояли с двух сторон шествующих парами высоких особ. Зрелище было красивым, но не оживленным и продолжалось очень недолго, так как никакого угощения не полагалось. Через день был бал у генерал-губернатора, в доме которого было со стороны сада пристроено большое двухэтажное деревянное помещение в расчете на то, чтобы могли разместиться гости, коих собралось по крайней мере тысячи две. И все же я ухитрился на этом балу потанцевать и поухаживать – помню Елену Горчакову, нашу приятельницу детства, затем названных уже Урусову, Нирод, Сестер Адлерберг, Мингрельскую; встретился я также с давно мною не виданными из-за экзаменов московскими барышнями, но я на них как-то мало обращал внимания, да и они предпочитали петербургских кавалеров, не помню, был ли сидячий ужин в этой толчее.


Зинаида Юсупова

Многие склонны обвинять царя и его советников в том, почему после катастрофы (на Ходынке - курсив мой) не были отменены все дальнейшие увеселения; говорят, это не было сделано потому, что предстояли балы у трех послов – германского, французского и австрийского, а также дворянский бал и что этим не хотели наносить обид. Французский бал состоялся в тот же вечер, но цари были на нем не более получаса и уехали не танцуя, как бы выразив эти свои чувства по отношению к катастрофе. Я на посольские балы не мог попасть, но на дворянском я был.

Красивый колонный зал Собрания с прилегающими комнатами, все ярко освещенными, был до отказу переполнен публикой, и еле оставалось место для танцев.

Бал начался с полонеза, и я как сейчас помню несколько массивную фигуру молодой императрицы, шедшей под руку с маленького роста итальянским наследником, теперешним королем.
Государь шел с женою губернского предводителя дворянства А.В. Трубецкой, а императрица-мать с кн. П.Н. Трубецким, затем пары менялись и полонезом проходили по зале раз пять-шесть, другие танцы высокие гости танцевали с предводителями дворянства, которые приехали в Москву со всей России.

Из иностранцев я помню брата Вильгельма 2, принца Генриха Прусского, затем румынского наследника, потом короля, отсутствовал австрийский эрцгерцог, кажется, Евгений, который вернулся с нашей границы, получив в вагоне известие о смерти своего отца, между тем для него был нанят дом кн. Щербатова на Никитской, который так и пропустовал. Австрию представлял посол кн. Лихтенштейн, гигантского роста, в красном мундире. На дворянском балу я опять встретился с уже упомянутыми петербургскими девицами и очень приятно провел время, так что меня даже поддразнил ими мой дядя Михаил Михайлович, сказав, что у меня хороший вкус. Ужин был сидячий, кажется, только для почетных гостей, а прочие ужинали, как говорится, lafourchette.

Со мной в конце бала произошел прекомичный инцидент: при разъезде я никак не мог найти свою треуголку, очевидно, ее кто-то обменял и я вынужден был , чтобы не терять шляпу и не возвращаться без оной, ждать, чтобы все разъехались, после чего я обнаружил на одном из окон одну лишнюю треуголку, которой я не стесняясь и завладел. … Вспоминаю о своем участии еще в одном великолепном пикнике на Воробьевых горах, устроенном … рыженькими Оболенскими и их родственницей, г-жей Шениг, известной тогда красавицей: был чай с бутербродами и крюшон; собралось человек двадцать петербургских и московских дам и кавалеров, в числе последних помню молодого моряка Нахимова, удивительно похожего на своего знаменитого деда с характерным для него носом, еще помню богача С.П. фон Дервиза, который вскоре женился на девице Шениг и известен тем, что он пожертвовал Московской консерватории ее превосходный орган.

В конце 1898 года … я приехал в Москву только к праздникам и попал на серию балов: из них я вспоминаю один миленький вечер в генерал-губернаторском доме, на который меня позвали от имени фрейлины великой княгини кн. Лобановой, на самом же деле это был вечер в личных апартаментах, и великий князь довольно долго разговаривал со мною и расспрашивал о моей службе. На балах я снова стал присматриваться к Хомяковой, которая мне, однако, не очень нравилась, и я был полон смятений, несмотря на свою действительно блестящую внешность, в ней чувствовалось какая-то пустота и большое самомнение. … О показной роскоши у Юсуповых могу добавить следующее. В начале лета 1896 года Николай 2 с женой после коронации жили недели две в Ильинском. Юсуповы устроили для них в Архангельском два вечера с приглашенными гостями – соседями, в том числе и мы все были…

В театре Архангельского, находящегося около шоссе на Москву, оба раза были спектакли итальянской оперы. Были поставлены «Севильский цирюльник» и еще какая-то опера с участием всех тогдашних знаменитостей: Мазини, Баттистини, Арнольдсон и других. После спектакля был на террасах против дома фейерверк, потом надолго танцы под модный тогда румынский оркестр, и ужин для всех приглашенных в нескольких комнатах. Мы, юные посетители, сидели, конечно, далеко от главного стола, но и на нашем столе у каждого прибора под сменяющимся фарфоровыми тарелками была массивная тарелка чистого золота. В театре гости занимали весь партер, причем самые почетные были в первом ряду, а два яруса были заняты не гостями – служащие имения и еще кто-то. Во время второго спектакля гости занимали первый ярус, а партер был превращен в клумбу цветов».



Вильгельм Гаузе. Бал в Хофбурге (1900 г.)

Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
La Mecha
Волшебница Замка Белого Дракона


Зарегистрирован: 18.12.2017
Сообщения: 88

СообщениеДобавлено: Чт Янв 25, 2018 2:09 pm
Заголовок сообщения: Русские ночи ( о Балах)
Ответить с цитатой



Отматывая пленку событий немного назад...



олицына Наталья Петровна (урожденная графиня Чернышева).

оя судьба - это я (Заметки на события моей жизни).

"В июне и июле 1766 года происходила большая Карусель, каковая включала четыре кадрили, что назывались Славянская, Римская, Индийская и Турецкая... Моим возничим был барон Ферзен; чтобы получить первый Прейс, надобно было выполнить то, что я собираюсь перечислить: сломать ланцу (колющее копье) о кинтану (столб, мишенью которого была голова Медузы), выстрелить из Пистолета в мишень, каковую изображала голова Медведя, и попасть в цель между ушами оного, бросить жавелот (дротик) и проколоть язык Льва, подхватить шлем, помещенный на небольшое возвышение, отрубить голову гидры и догнать катящееся кольцо. ​

Счастьем было выиграть два раза подряд первый Прейс: в первый раз он представлял собой Бриллиантовый эгрет, ценою в 2500 рублей, а во второй раз им были три золотые медали. ...У меня, как у взявшей первый Прейс, было право раздавать собственноручно остальные Прейсы.

Вечером для всех дам и кавалеров давали ужин при Дворе, затем - маскарад. Это происходило в Летнем дворце, сад был освещен. Это, думается мне, была самая красивая и самая пышная церемония из происходивших в сем веке. Все дамы и кавалеры были усыпаны бриллиантами, на моей сестре и на мне было оных на 400 тысяч рублей... 30 октября того же 1766 года меня выдали замуж. Ее Величество (Екатерина 2) украсила мою прическу бриллиантами собственными же своими руками, благословили меня в Придворной церкви, и Императрица в оной присутствовала.

По выходе из церкви мы возвратились в дом моего Батюшки, в коем из приглашенных были только самые близкие родственники, после ужина нас проводили в покои, каковые специально нам были приуготовлены. Через два дня после моей свадьбы мы обедали при Дворе... Сего 20 января, через 6 недель после счастливого избавления Великой Княгини (Марии Федоровны, супруги Павла Петровича) , все дамы и кавалеры получили повеление прибыть ко Двору в 10 часов поутру.

Великая Княгиня принимала поздравления, возлежа на парадной постели, мы же удостоились чести целования руки, при сем в головах ее постели находилась гофмейстерина графиня Румянцова Катерина Михайловна, а супротив немного в стороне располагались приближенные к Ея Высочеству дамы - графиня Анна Родионовна Чернышева и графиня Прасковья Александровна Брюс, а подле был Великий Князь... На следующий день, 21 января 1778 года Великая Княгиня показалась при Дворе, где был устроен бал. Со дня появления Великой Княгини при Дворе устраивались празднества почти каждый день до самого поста; 31 января дан был большой фейерверк на большом лугу возле Летнего сада, поочередно раз в неделю были бал или маскарад в Эрмитаже и 1 раз бал в покоях Великого Князя, причем во все оные места приглашены были только господа и дамы с придворными должностями согласно Высочайшему Повелению; также было много маскарадов как при Дворе, так и в домах знати, среди них маскарад у Князя Репнина, по 2 -а у Князя Потемкина и в доме Льва Александровича Нарышкина, а еще 1 - у Князя Орлова.
Те, что были у Князя Потемкина и у Князя Орлова, отличались необычайной красотой, причем не только сами балы; были устроены разные сюрпризы для Императрицы, например, восхитительный фейерверк и иллюминация, а у второго давали итальянскую оперу, к тому ж соорудил он в некоторых комнатах своего дома английский сад, полный великолепия, с фонтанами, каскадами воды, ручьями и мостиками, так что все сие походило на волшебный сад.


Герхардт фон Кюгельген. Семья Павла 1 и Марии Федоровны.​

К тому добавьте превосходную иллюминацию; у Князя Потемкина тоже был прекрасный фейерверк и иллюминация, а когда Императрица вошла в залу, то поднялся тотчас занавес, а за ним возникла гора с Юпитером, Марсом, Нептуном, Милосердием и Правосудием. Сия представленная опера называлась "Сюрприз Богов", музыка и слова выше всякого совершенства, а когда сие закончилось, дали французскую комедию, а потом концерт, к тому же раздавали деньги простолюдинам, а также ...пиво.

Второй праздник у Потемкина был почти такой же. В домах знатных особ устраивали ассамблеи и прелестные иллюминации во время второй недели поста; на маскарадах при Дворе были две кадрили, одна из коих при Цесаревиче Великом Князе , когда все были в платье бальном, сия кадриль вовсе не была роскошной, но полна изящества, и все дамы пришли в бриллиантах, другая была кадрилью Императрицы, в каковой платье было турецким, я состояла при сей последней, и платья на оной были чрезвычайно богатыми и сплошь усыпаны бриллиантами.Цесаревич Великий Князь устроил бал в честь Ее Величества на Каменном острове, я тоже удостоилась чести на оном присутствовать, давали великолепный обед, потом комедию под названием "Ворчливый любовник" (L'amant bouru) , а после оной маленькую пьесу, что была новой комедией с названием "Три грации", она закончилась множеством похвальных слов в адрес Ее Величества, по окончании спектакля был бал и ужин, все сии празднества продлились до 18 февраля, начала Великого Поста..."




_________________
Ab imo pectore...

Последний раз редактировалось: La Mecha (Пт Янв 26, 2018 10:51 am), всего редактировалось 2 раз(а)
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
La Mecha
Волшебница Замка Белого Дракона


Зарегистрирован: 18.12.2017
Сообщения: 88

СообщениеДобавлено: Чт Янв 25, 2018 2:21 pm
Заголовок сообщения: Русские ночи ( о Балах)
Ответить с цитатой



троки, пахнущие снегом, детством, счастьем, канувшим во тьму лет...​




настасия Цветаева.​


"Были в незапамятные времена на открытках и на старинных коробках конфет — картинки: зимний вечер. На небе — рог месяца, искорки звезд. На снегу алмазная россыпь мороза, круто сверкающая елочным серебром. Домик и в нем — апельсиновым цветом теплится в окне свет, и след от него, рыжий, лежит на снегу. Вот в такой вечер, много десятилетий назад, в старой Москве, я, тринадцати лет, подъезжаю с отцом к дому во Власьевском переулке, где жила семья потомственных переводчиков Горбовых, старший из них перевел «Божественную комедию» Данте (Марина, старшая сестра моя, и я с детства знали ее, видя в двух ало-золоченых томах рисунков Доре).

Мы ехали на первый урок танцев, куда два раза в неделю будут съезжаться дети двух, трех семей. Учить танцевать будет нас для этого приглашенный молодой балетмейстер Большого театра Чудинов (имя и отчество его, увы, канули). Зала, высокие потолки, лепные. Блеск белой кафельной печи. Люстра.
Двери распахнуты в гостиную, где, устав от танцев, будем пить чай и есть яблоки на китайских золоченых тарелочках. Дети-хозяева встречают детей-гостей.

У Горбовых две дочери и два сына. Соня уже невеста. Катя — на год старше меня. В мои 94 года я туманно их помню. Но старший из мальчиков, Яша! Я вижу его, как сейчас. С меня ростом, на два года меня моложе, он кланяется, как взрослый. Ничего мальчишеского. Передо мной маленький лорд. На нем — матроска, по моде тех лет. Лицо Яши затмевает наряд. Узкое, тонкие черты. Лицо Яши очень правильное. Словно кистью проведенные брови. Длинные сине-стальные, по-взрослому серьезные глаза. Чуть суховатый рот. Но приветливая улыбка воспитанности. Мальчик — сфинкс.

Но вот взмах музыки в воздухе, и мы, дети, впервые друг друга видящие, пристально слушая учителя танцев, подражая ему, сперва каждый отдельно, затем пробно, парами, ритмически, радостно от знакомой мелодии, нас обнявшей, двигаемся по зале, не отрывая глаз от Чудинова. Он похож на какого-то персонажа из Гофмана, элегантно-загадочно, плавно жестикулируя и грациозно скользя по паркету, не теряет из глаз ни одной ученицы, ни одного ученика.

Самый младший из нас — брат Яши, Миша, сходный с ним, как маленький грибок со старшим, рядом растущим, но не обладающий тем щемящим холодящим очарованием, которым пронизан брат. У Миши сходство в чертах, но все меньше, неуловимей, по-детски невинней.

Яша через пять лет станет юным красавцем, Миша нежным подростком. Думается, старшая, Соня, не учится с нами. Но, может быть, разливает с матерью чай, разносит фрукты. Ее годы учения танцам — позади. С нами учится средняя, Катя, старше Яши года на два-три. Она непохожа на братьев.
С ней у меня сразу устанавливаются простые дружеские отношения, она ведет меня по лесенке, в антресоли, похожую на Трехпрудную лесенку, и я с любопытством, с волнением проникаюсь духом их детской — в ней она теперь одна. Так все знакомо по нашему дому, по нашему детству — и столь же иное, чужое, заманчиво-новое. Я точно читаю рассказ о таких детях, как мы, уже не совсем детях, уже чуящих Жизнь — ту, которая придет, закружит и уведет.

Но я знаю, что я никогда не забуду их дом, эти вечера, те мелодии, что сопутствовали нашим урокам. Не забуду я Яши, мальчика-лорда, улыбающегося и молчащего. Эти стальные синие глаза, полувзрослый поклон — и грацию, с какою он движется в нашем танцевальном параде под светом хрустальной люстры, вежливо, церемонно держа мою руку, — мы по росту подходим друг к другу.

Падепатинер. Этот юношеский и девический, почти детский танец! Это воспоминание о коньках, о скольжении по льду — под звуки музыки из «раковины», из мерзнущих на морозе рук!


Александер Марк Росси (1840-1916)

…Падекатр. Эта сменившая лед ворвавшаяся мелодия, с детства любимая, этот вкрадчивый сладостный мотив. Личико Яши — в нем что-то дрогнуло, оно потеплело, оно о чем-то задумалось… О, мы уже научились танцевать. Мы уже много вечеров уплываем от прозы в поэзию, нас немного, но уже есть среди нас лучшие и немного слабее, но, кажется, доволен нами учитель. И однажды, схватив инфлюэнцу, он попросил своего отца, старого балетмейстера Большого театра, его заменить.

Мы с волнением ждали. И — о, сама Классика вошла в тот вечер в старый особняк Горбовых! Стройный седой красавец вошел с мороза, розовый, в зал! Да, мы были дети, никто ни в кого не влюблялся — но мне думается, что все, стар и млад, влюбились в старого балетмейстера! Не скользил он грациозно, как сын его, — это было почти подобие полету, классическая бестелесность балета! Движения рук были крылья полета! Что он преподавал нам в тот день? Не вальс ли? Как предвестие юности — детям?

Боюсь ошибиться и не хочу гадать… Все исчезает в звуках рояля, вспыхнув в памяти, угасает, и надо всем, как видение, стоит личико Яши… Я ничего не слыхала о нем целую жизнь, но недавно, в мои 94, мне показали испанскую книгу «Los condenados»… Ее автор Яков Горбов. Он переводчик. Испанист? Это название по-французски означает: «Les condamnés» («Осужденные»), не так ли?

«Мучения памяти»? Наша с Мариной мать, переводчица, блестяще знавшая французский, немецкий, английский и итальянский, тридцати семи лет, в последний год своей жизни изучавшая — зная, что умирает! — испанский язык. Я, в ее память, в заключении на Дальнем Востоке (с десятью годами срока, после десятичасового труда, а в дни срочных работ и по двое суток без сна), принялась за испанский, достав через в/н (вольнонаемных) часть учебника и увлекшаяся, и, получив от Пастернака и от будущего профессора французской литературы Ирины Лилеевой с воли, в посылке хрестоматию испанского языка, упоенно читала переводы Гоголя переводчицы Luisa Maria Alonso.

Через почти полвека держащая в руках труд Яши Горбова (в пожилом возрасте женившегося в Париже на Одоевцевой), — книга ее «На берегах Невы», рядом с Яшиной. И в то время, как все запутывается, крючок, однако, попадет в ему принадлежащую петлю!

Сон воплощается в сон. Москва, советские годы (60-е), советское учреждение. Я вхожу в него после лет осужденности тюрьмою и ссылками — выправить документ где-то в арбатском районе. Волокита — обычная! Терпение — обычное. Жду. Устав глядеть в одну точку, перевожу глаза на высокие двери… Залы? Лепные украшения потолка. Разве я простудилась? Дрожь. Гулкие головные коридоры. Что это? Déjà vu? То детское ощущение, бредовое, что это уже было когда-то в точности… лепной потолок!

Но остатком здравомыслия, через все уцелевшим, говорю себе: Нет, не déjà vu! Другое! Быль!.. Это был в незапамятные времена вечер… Картинка: зимний вечер, на небе золотой рог месяца, искры звезд. На снегу — алмазная россыпь мороза, робким светом горит окно и теплится на снегу что-то. Уют канувшей жизни? Я в 13 лет подъезжаю с отцом к особняку во Власьевском переулке, где жила семья Горбовых… Их лепной потолок. Двери в гостиную, где чай… яблоки на фруктовых тарелочках с китайским рисунком. Мне оттуда сейчас вынесут документ долгожданный. Pas de quatre под хрустальной люстрой. Церемонно держит руку мою Яша Горбов, не мальчик, мальчик-лорд!"



Переделкино, вечер, 20 октября 1988 г.



_________________
Ab imo pectore...
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Terra Monsalvat ->       ЛУЖАЙКА музицирующих в Саду Наслаждений Часовой пояс: GMT
На страницу Пред.  1, 2
Страница 2 из 2

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


  Global Folio          

Powered by phpbb.com © 2001, 2005 phpBB Group
              Яндекс.Метрика
     
 
Content © Terra Monsalvat
Theme based on Guild Wars Alliance by Daniel of gamexe.net