Поиск Книг Global Folio
предназначен для быстрого поиска книг в сотнях интернет - библиотек одновременно. Индексирует только интернет - библиотеки содержащие книги в свободном доступе


 


              Яндекс.Метрика
     

 
 



 



   10-Марта-2009  Print current page  Show map
Тайный Орден (Рыцарский роман)
Тимур Лукьянов

Глава 4. Друзья

…Рыцарь взглянул на дорогу. По ней быстро приближался к Пейну довольно большой конный отряд.
Четыре десятка всадников на свежих ухоженных лошадях были хорошо вооружены, их кольчуги сверкали недавно начищенной сталью. На раздвоенных флажках, которые развевались над кавалеристами на концах поднятых копий, четко выделялся герб Шампани: косая лазурная полоса на синем фоне. Вне всяких сомнений, это были ратники сеньора всех окрестных земель графа Шампанского из могущественной династии Блуа.

— Рад встрече, аббат! Не ожидал увидеть вас здесь! — узнав монаха, воскликнул командир отряда, улыбаясь брату Мори, как старому доброму знакомому. Они вдвоем отошли в сторону, за угол кузни, и некоторое время о чем-то говорили там с глазу на глаз. Затем Мори подошел к молодому хозяину Пейна и сказал:

— Любезный Гуго, мне придется покинуть тебя. Срочные дела торопят в дорогу.

— Простите меня, ваше высокопреосвященство, я и не подозревал, что вы аббат и обращался с вами как с простым монахом, — сказал смущенный де Пейн.

— Нет причин оправдываться, сын мой. Я доволен твоим гостеприимством, славный рыцарь, и, надеюсь, что скоро наши пути вновь пересекутся. Ибо ты найдешь меня в Труа, при дворе графа Шампанского. А сейчас тебе необходимо позаботиться об этих бедных людях. — Движением руки аббат Мори указал на уже собравшихся вокруг немногочисленных жителей деревни.

…Подъемный мост через ров был опущен, ворота открыты, но у дозорной башенки барбакана (13) перед самым мостом стояли неулыбчивые стражи.
Толстый сержант алебардой преградил дорогу пегой лошади Гуго.

Кто таков? Куда едешь? — рявкнул он.

Когда де Пейн назвал себя и цель своего приезда, сержант сразу же пропустил его, убрав алебарду и даже учтиво поклонившись. Во дворе замка Гуго слез с лошади и сдал ее на конюшню, попросив одного из стражников доложить капитану о его приезде. В ожидании друга детства, де Пейн осматривал замковый двор. Когда-то в юности, будучи оруженосцем старого графа Тибо, он постоянно бывал здесь, но с тех пор в замке многое изменилось. Конюшню расширили, к казарме пристроили второй этаж, стену над воротами увеличили в высоту на целый человеческий рост, а над смотровыми площадками башен появились островерхие шатровые навесы из сшитых вместе кож для защиты несущих службу людей от непогоды.
Во дворе замка царило заметное оживление. Гуго даже удивился тому, что в относительно спокойное для Шампани время, объявленное церковью «миром Божиим » (14), здесь, накануне Пасхи, явно готовились к какому-то военному предприятию. Грохоча тяжелыми молотами и изрыгая дым, в разных углах двора работали три кузни, из которых прислуга то и дело выносила исправленное или вновь изготовленное оружие. Конюшня была заполнена почти полностью, и около дюжины конюших чистили лошадей и задавали им корм. В дальнем конце двора с десяток лучников упражнялись в стрельбе, подвесив на стену, в качестве мишени, большой деревянный щит красного цвета.
Постояв еще пару минут в замковом дворе, он увидел, наконец, де Монбара, спускающегося со стены. Когда капитану стражи доложили о приезде друга детства, он как раз проверял посты и потому появился не сразу.

По внешней лестнице Андре де Монбар спускался во двор, и у Гуго была возможность хорошо рассмотреть своего друга детства. Андре здорово изменился и возмужал, что не удивительно: больше семи лет прошло со дня их прощания в день, когда де Пейн навсегда, как ему казалось тогда, покидал родную Шампань, отправляясь в интересное, но очень

13 Барбакан — предвратное укрепление в средневековой фортификации, защитное сооружение перед воротами крепости.

14 «Божий мир» — мораторий на ведение военных действий, перемирие между всеми сторонами, устанавливаемое совместно духовной и светской властью; широко практиковалось в Средние века, обычно, представляло собой правила, которые запрещали ведение войн большую часть года.



опасное путешествие на юг, в загадочную Испанию. И теперь, в новеньком синем плаще из тонкого сукна, наброшенном поверх блестящей короткой кольчуги дорогой итальянской работы и скрепленном золотой фибулой (15) на груди, в черных обтягивающих штанах из телячьей кожи, заправленных в мягкие сапоги-шоссы (16) , и с длинным мечом в обшитых синим бархатом ножнах на боку, де Монбар выглядел очень внушительно. Этот бравый боевой командир сейчас мало чем напоминал прежнего нескладного русоволосого юношу, которого помнил Гуго.
После медвежьих объятий и похлопывания друг друга по плечам, рыцари поднялись на стену и по верху ее, по дозорному пути, прошли в самую большую башню, где на третьем из четырех уровней находилось помещение начальника городской стражи.
— Присаживайся, дружище! — Предлагая де Пейну сесть, Андре подвинул к столу перед камином тяжелое дубовое кресло с высокой спинкой, а сам уселся напротив в точно такое же.
— Гот, две кружки сюда, кувшин красного вина и угощение! — крикнул капитан кому-то в темную глубину башни. Тотчас откуда-то снизу послышались быстрые шаги, скрип открываемой двери и еще какая-то возня — кто-то со всех ног бросился исполнять приказание. Через короткое время, благодаря стараниям оруженосца Андре де Монбара, широкоплечего светловолосого парня по имени Гот, на столе появились головка сыра, тушеная капуста в большой миске, теплый хлеб, вяленая рыба и большой глиняный кувшин с вином.
— Наш стол, как видишь, не богат. Но, сам знаешь, сейчас Великий Пост, — немного смущенно произнес де Монбар.
— С каких это пор здешние дружинники сделались такими набожными? — спросил Гуго.
— На самом деле, Пост здесь даже и не при чем. Просто теперь это обычная трапеза шампанского воина. Народ во многих деревнях и вовсе голодает. Так что прости меня, дружище, что в вверенном мне замке даже не могу как следует тебя угостить, — сказал Андре, разливая вино в глиняные чарки, и начал рассказывать, как нелегко пришлось родному краю в эти последние распроклятые «тощие годы».
Затем Андре де Монбар попросил Гуго рассказать о странствиях. Капитан внимательно слушал друга детства. Больше часа Гуго де Пейн кратко описывал нравы испанцев, путешествия с купцами вглубь мусульманских земель, красоты Альгамбры и Кордовы, трудности войны против испанских мавров и свою службу в Арагоне. Закончив рассказ, де Пейн, в свою очередь, не удержался от любопытства и все же спросил, как Андре удалось так быстро дослужиться до должности капитана городской стражи.
— Ничего особенного, — ответил де Монбар, — просто в чуму прежний капитан умер, и граф Гуго Шампанский вместе со своим коннетаблем(17) Жозе де Баром и с сенешалем (18) Атольдом де Шаторенаром долго не могли решить, кого же назначить, пока аббат Мори не порекомендовал назначить меня.
— Почему же именно тебя? Наверное, ты уж чем-то да отличился, — спросил Гуго.
— Да не особо. Ну, участвовал в четырех военных походах, победил в двух небольших турнирах, но и другие парни сложа руки не сидели. Помнишь, Франсуа де Пелье? Он был таким же, как я или ты оруженосцем старого графа Тибо. Так вот, он сейчас при дворе в Париже. Служит маршалом у графа Гуго де Вермандуа, родного брата самого короля Филиппа! Просто, наверное, у нас была хорошая школа, — произнес Андре.

—Да, жаль, что старый граф Тибо умер, — проговорил Гуго.

—Жаль, конечно, достойнейший был старик, — согласился Андре и добавил:

15 Фибула — пряжка для крепления плаща.

16 Шоссы — разновидность средневековой обуви; высокие мягкие сапоги на шнуровке.

17 Коннетабль — командующий войсками при феодале.

18 Сенешаль — глава исполнительной власти при феодале.



— А знаешь, он ведь очень справедливо разделил свои земли между сыновьями. Никого из них не обделил даже после смерти, как обычно это делают владетельные отцы, оставляя все только старшему сыну. А Тибо оставил старшему, Стефану, графство Блуа, Гуго — Шартр, а Эду — Шампань. Самому младшему, Филиппу, досталось баронство Шалон.
— Так почему же сейчас Гуго правит Шампанью? Куда же подевался Эд? –– поинтересовался де Пейн.
— Эда унесла чахотка через год, как он принял графство. Согласно завещанию Тибо, в случае смерти Эда, Гуго должен был унаследовать Шампань, а Стефану де Блуа — отойти Шартр. Как видишь, мудрый родитель предусмотрел очень многое, поскольку знал, что Эд всегда был болезненным ребенком. Но Стефан не был бы Стефаном, если бы не попытался оспорить завещание. И он, конечно, после смерти Эда все же пытался, опираясь на свое старшинство, прибрать к рукам и Шампань, но тут молодой Гугон неожиданно проявил твердость и не отдал. И не думаю, что лишь из-за того, что доходы Шампани больше. Мне кажется, причина в том, что Гуго Блуа единственный из детей, кто был по-настоящему привязан к отцу, а здесь, в Труа, очень многое до сих пор напоминает о старике, — сказал де Монбар.
— И все равно, без Тибо прежней Шампани нет больше, — тихо проговорил де Пейн. Друзья помолчали и осушили по чарке вина за упокой души славного графа.
— Может, все-таки расскажешь, почему аббат указал графу на тебя? — после следующего тоста продолжил Гуго свои расспросы.
— А вот именно так просто и указал. Я служил в замке начальником стражи ворот. Помнится, в тот день я проверял вооружение своих солдат. Ну, все как обычно — построил их во дворе, кому-то из-за нечищеной кольчуги разнос учинил, а тут вдруг вышли граф Шампанский с аббатом. Остановились чуть поодаль, и я видел, как Мори что-то сказал нашему Гугону и указал в мою сторону. На следующий день граф вызвал меня к себе и в присутствии коннетабля и сенешаля пожаловал должность капитана городской стражи. Вот и вся история, — сказал Андре.
— А что, аббат Мори имеет такое большое влияние на нового графа Шампанского? — продолжал расспрашивать де Пейн.
— Огромное влияние. Во-первых, наш граф еще слишком молод: ребенком его, конечно, уже не назовешь, но он часто ведет себя как ребенок и нуждается в наставниках и советчиках. Во-вторых, в отличие от своего достойного родителя, Гуго де Блуа человек, хотя, наверное, и не менее умный, но слишком уж нерешительный и, порой, суетливый в делах. Во всяком случае, граф перестал принимать скоропалительные решения и сильно переменился с тех пор, как Мори появился при его дворе, — поведал другу де Монбар.
— И давно аббат прибыл в Труа? — спросил Гуго де Пейн.
— Скоро год, — сказал Андре.
— Это не слишком большой срок. Почему же слова этого человека весят так много? — задал очередной вопрос Гуго.
— Вообще-то, между нами, наш нынешний граф слишком еще молод для управления Шампанью, он неопытен, и, наверное, поэтому подвержен влиянию других людей. Особенно тех из них, кого он считает гораздо умнее себя. А уж аббат для него просто воплощение мудрости. Аббат Мори прибыл в Европу из Святой Земли. Про него говорят, что сам великий папа Григорий-седьмой был его другом, и что он также близок и к нынешнему папе римскому Урбану, и, более того, поговаривают, что папа ему сильно обязан. Я слышал, что это именно Мори остановил войну между императором Священной империи Генрихом и святым престолом, — доверительно сообщил де Монбар.
— Каким же образом? — спросил де Пейн.

— Ходят слухи, что этот аббат каким-то чудом обратил в истинную веру закоренелого богохульника и гонителя церковников Готфрида, герцога Нижней Лотарингии, который опусто­шил Рим огнем и мечом, убил во имя императора его главного противника Рудольфа, «короля патеров», и выгнал папу из священного города, заслужив этим от Генриха бесконечные похвалы. Так вот, как я слышал, аббат Мори заставил этого кровавого Готфрида каяться и замаливать грехи! И, если бы не это, воинственный герцог мог бы уже давно стереть папу в порошок. А, лишившись такого мощного союзника, как герцог Нижней Лотарингии, император Генрих притих и пошел на попятную, и война на несколько лет прекратилась, — продолжил свой рассказ Андре де Монбар.
— Надо же, вот так аббат! — изумился Гуго.

— Ты не видел лагерь блуасцев у Северных ворот? — спросил Андре.
— Нет, я еще в город не въезжал, а направился с Восточной дороги прямо к тебе. А что там за блуасцы? — спросил де Пейн.
— Там охрана и прислуга графа Блуа лагерь разбили. Ведь приехал старший брат нашего графа Стефан. Говорят, он всегда оставляет свой дворец в Блуа и едет к брату, когда в очередной раз поссорится с женой, — сказал Андре.
— Бедняга, видно, жена у него строгая. И часто она его прогоняет? — произнес Гуго.
— Раза два за год, это точно. Но он вовсе не бедняга. В Труа он хорошо развлекается. Здесь живет его любовница, вдовствующая баронесса Алисия де Шоне, недавно Стефан построил ей новый манор (19) на другом берегу реки, чтобы было, где уединяться. К тому же, граф Блуа старается контролировать дела своего младшего брата, то есть нашего графа Гугона. В этот раз Стефан прибыл не один. С ним вместе в Труа пожаловали архиепископ Шартрский и посол графа Фландрии, — пояснил де Монбар.
— У вас тут, я смотрю, на эту Пасху намечается особенно пышное празднование, — сказал Гуго.
— Да нет, вроде. Просто будет рыцарский турнир, в котором, кстати, можешь поучаствовать и ты, если захочешь, — предложил Андре.

…Оруженосец де Монбара провел Гуго к большому, недавно построенному, длинному каменному двухэтажному зданию, расположенному на площади, рядом с городским собором. Оказалось, что здание это представляет собой гостиницу. В просторном помещении первого этажа, которое служило одновременно и харчевней и гостиничным холлом, собралось множество самых разных людей. Здесь были и бенедиктинские монахи в черных рясах, и странствующие проповедники в серых плащах из грубой шерсти, и купцы в дорогих разноцветных одеждах со своей прислугой, и даже опоясанные рыцари с оруженосцами из разных европейских стран. Весь этот пестрый народ собрался вокруг большого обеденного стола, забравшись на который, какой-то человек духовного звания, с крестом поверх одежды, что-то с пылом опытного оратора вещал этой разнородной толпе. Подойдя ближе, Гуго с удивлением обнаружил, что это аббат Мори. По-видимому, он уже заканчивал свою проповедь:
—…Да, я еще раз говорю и утверждаю, что нам нужно сейчас привлекать всех, кому не безразлична судьба церкви Христовой. И мы поддержим папу в его стремлении избавиться от продажных епископов, от симонии и от разврата внутри церковного организма. И все те, которые призывают церковь к очищению, к возвращению к истокам христианства и к возрождению, есть наши соратники, и вы обязаны признать их, независимо от того, как они называются, и протянуть им руку! Ибо говорил Иисус: «по плодам их судите»! И да будет так, братья! — Аббат проворно слез со стола и сквозь толпу, не обращая внимания на задаваемые ему вопросы слушателей, направился прямо к де Пейну. Посреди удивленной толпы они поздоровались.

Мори взял рыцаря за локоть и повел его к выходу прямо сквозь ряды своих недавних слушателей, с любопытством взирающих на де Пейна, но почтительно расступающихся

19 Манор — укрепленный особняк, значительно меньший, чем замок.



перед аббатом, а какой-то седой человек в серой рясе уже занял его ораторское место на столе.
Оказавшись снаружи, священник и мирянин направились в сторону, противоположную от гостиницы. Там, на другом краю городской площади, заполненной народом в этот ясный весенний день, находился дворец графа Шампанского, представляющий собой массивное четырехугольное здание с остроконечной, покрытой свинцовыми пластинами, крышей и узкими окнами, очень похожими на обычные крепостные бойницы. Сходство с крепостью усиливала и высокая четырехгранная башня донжона посередине и мощная каменная ограда вокруг уютного сада. Обнесенный широким рвом с водой, соединенным с рекой, и, поэтому, расположенный как бы на островке, этот дворец был надежно отделен от остального города и более всего походил на крепость в крепости, чем, в сущности, он и являлся.

Да, старый граф Тибо Шампанский был славным человеком. Как жаль, что он умер! Теперь владения графа были поделены между его сыновьями, и в Труа уже два года правил молодой человек, тезка де Пейна, Гуго де Блуа. Де Пейн мало общался с этим человеком. Гуго де Блуа воспитывался матерью в родовом замке графского дома и за время службы де Пейна в Труа появлялся в столице Шампани всего пару раз, будучи в совсем еще детском возрасте. Но, в то же время, де Пейн знал из дворцовых сплетен, что это единственный из четырех сыновей старого графа, — один из которых, Эд, через год после кончины отца отправился за ним следом, — кто разделял взгляды своего отца. И вот, этот малознакомый молодой человек, совсем еще юноша, почему-то покровительствует ему, шлет золото и приглашает в свой дворец на аудиенцию. Что бы все это могло означать?
Словно в ответ на эти мысли молодого шевалье, один из великолепно вышколенных и красиво одетых пажей графа, мальчик лет двенадцати, приблизился к нему и спросил:
— Мессир (20) Гуго де Пейн, не так ли?
И, когда тот ответил утвердительно, паж сообщил ему, что граф вскоре примет его в своей библиотеке.
До назначенной встречи с графом оставалось еще немного времени, и Гуго решил пока побродить по дворцовому саду. Весна только начинала набирать силу, и, хотя первая зелень уже показалась в траве и на деревьях, но весь сад выглядел еще совсем голым, садовые дорожки размокли, и здесь в это время года никто пока не гулял. Но Гуго все это не смущало. Ему, погруженному в воспоминания, сад казался чудесным, ведь таким он помнил его. Он помнил, как этот сад был красив летом, когда сумерки уже наступали, и на небе появлялись первые звезды. Он помнил, как во времена графа Тибо результаты труда и заботы умелых садовников чувствовались здесь на каждом листике. Но не только очарование аккуратно подстриженных газонов, цветов на клумбах и тенистых деревьев влекло его тогда в этот сад. Тогда, в далекой юности, его манили в сад такие сладкие и, вместе с тем, такие грустные грезы первой любви. Какое несчастье, что Кристина де Селери умерла! Ах, как же им было хорошо вдвоем в этом саду той далекой весной! Вокруг все цвело. Кристина улыбалась, легкий ветерок колыхал ее локоны, и от этого волосы девушки переливались на солнце волшебным золотым блеском, а в прекрасных ее глазах, обрамленных длинными ресницами, отражалась синева ясного неба. Такой он ее и запомнил… Ему было тогда семнадцать, и он готовился стать рыцарем, а она была на год младше, восхитительно пела и играла на арфе. Они целовались возле кустов шиповника и обещали друг другу никогда не расставаться…

В резиденции графа Шампанского в Труа Кристина гостила вместе со своим отцом, рыцарем Ангераном де Селери, трубадуром из Лангедока, героические баллады которого о славных ушедших временах обожал слушать старый Тибо де Блуа. Трубадур пел, а его прекрасная дочь играла на арфе и иногда подпевала. И вот, ни графа Тибо, ни талантливого трубадура, ни его милой дочери уже давно нет в живых. Кристина погибла страшной

20 Мессир (позже «месье») — одно из распространенных обращений к рыцарю в средневековой Европе. Во Франции использовалось наряду с обращением «шевалье».



смертью при осаде замка ее отца, погибла в огне пожара, в котором погибли все, кто оставался в том деревянном маленьком замке, и он, Гуго де Пейн, даже не знает, где находится могила девушки, и существует ли таковая! Даже братской могилы не нашел он на месте пепелища…

Да, воспоминания причиняют боль, но эти печальные воспоминания, причиняющие острую душевную боль, — все, что у него осталось от любви. Боже! Мир так жесток и несправедлив! Его невеселые размышления прервал звонкий голос маленького пажа, приглашающий мессира Гуго де Пейна проследовать за ним. Пора было идти к графу.

 


Previous page Page: 5/8 Next page\