Поиск Книг Global Folio
предназначен для быстрого поиска книг в сотнях интернет - библиотек одновременно. Индексирует только интернет - библиотеки содержащие книги в свободном доступе


 


              Яндекс.Метрика
     

 
 



 



   29-Марта-2009  Print current page  Show map
Испанский поход (Рыцарский роман)
Тимур Лукьянов

Глава 4. Графская охота

…Тропинка на краю болота внезапно оборвалась, упершись в непроходимую топь, рыцарям пришлось снова вернуться на основной тракт, и они давно уже ехали по открытому месту, почти ничем не поросшему. Видимо, раньше на месте этой пустоши были крестьянские поля. С одной стороны пустошь ограничивали отроги гор, а с другой продолжалось все тоже болото. Дорога шла как раз посередине. Ближе к горам кое-где по-прежнему виднелись столбы виселиц.
Внезапно где-то впереди зазвучали рога. Де Пейн приказал отряду остановиться, вооружиться, надеть шлемы и выжидать. Шампанские рыцари застыли в седлах. Лица их напряглись. Их лошади нервно переступали с ноги на ногу и дергали ушами. Ничего хорошего звуки рогов в этой мрачной местности означать не могли.
Вскоре звуки рогов повторились значительно ближе, и из-за ближайшего горного отрога вылетела охота. Стучали копытами кони. Трубили рога. Свистели в воздухе арканы и плети. Бешено лаяли огромные собаки. Но охотники гнались не за дичью. Сердце де Пейна похолодело, когда он увидел, что охотники гонятся за бегущими людьми.
Убегающих было трое, а гнались за ними не менее тридцати всадников. И беглецов как раз настигали. Вот один из них поскользнулся и упал, и псы тут же догнали и накинулись на него. Но он сумел подняться и расшвырять нескольких остервенелых псов, отбиваясь от свирепых собак мечом. По точным движениям этого человека было видно, что он опытный воин. Но передний охотник на высоком гнедом коне на всем скаку пронзил его в спину копьем. Человек бессильно всплеснул руками и, словно тряпичная кукла, рухнул лицом вниз, и яростные собаки тут же принялись терзать поверженного. Но двое других преследуемых все еще продолжали бежать.
Взгляды шампанских рыцарей устремились на Гуго. Всем стало ясно, что настал момент, когда командиру отряда надлежало действовать решительно. И Гуго решился и громко произнес:
— Кем бы ни были те бегущие и их преследователи, мы должны прекратить эту бесчестную травлю. Во имя Господа нашего и славы Шампани, остановим произвол! Поднимайте щиты, опускайте копья, трубите в рога! Вперед же, добрые рыцари! За Шампань!
— За Шампань! — ответил де Пейну хор голосов.
И через минуту бешеной скачки отряд рыцарей графа Шампанского перерезал дорогу неизвестным охотникам, железной изгородью из острых наконечников нацеленных копий отгородив их от такой уже близкой добычи. Охота расстроилась. Взмыленные кони на всем скаку остановились, взлетев на дыбы. Собаки завыли и зарычали, а преследуемые укрылись за спинами нежданных спасителей, сели на землю, и, тяжело дыша, переводили дух.
— Кто посмел встать у меня на дороге? — вопросил громоподобным голосом широкоплечий человек, сидящий на великолепном высоком гнедом жеребце. Полумаска дорогого позолоченного шлема скрывала большую часть лица всадника. Был виден только массивный подбородок и кривящийся от гнева рот в обрамлении тонких губ. Развевался по ветру вышитый золотом плащ, сверкали самоцветы на сбруе коня. Именно этот знатный рыцарь только что заколол копьем в спину одного из бегущих. Но де Пейн не растерялся. Он гордо поднял голову и с достоинством произнес:
— На вашем пути, кто бы вы ни были, встал отряд благородных рыцарей из Шампани. Потому что, устроив травлю собаками этих людей, вы поступили не по-христиански. Мы же направляемся в Испанию на войну с неверными маврами, и всех встречных, кто поступает не по-христиански, призываем к ответу, как и подобает по правилам рыцарской чести.

— Да знаешь ли ты, дерзкий, с кем разговариваешь? Перед тобой граф Жиром Жеводан. Я нахожусь на своих землях, и здесь только я один призываю к ответу. По твоему говору я слышу, что ты такой же франк, как и я. Поэтому, назови свое имя, и, если титул позволяет тебе, мы сразимся с тобой один на один. Кто первый из нас упадет с коня живым или мертвым, тот и проиграл. Мне дороги жизни моих людей, а силы наших отрядов, как я вижу, примерно равны. Обещаю, что если победишь ты, то сможешь проехать беспрепятственно через мои земли. А если проиграешь, то твой отряд разоружится и сдастся на милость победителя. Как видишь, я предлагаю условия согласно кутюмам (7) рыцарской чести, о которых ты изволил упомянуть. Так назови же себя.
— Меня зовут Гуго де Пейн, я опоясанный рыцарь, шателен Пейна, и я командую этим отрядом. Других титулов у меня нет, — честно назвался де Пейн.
— Никогда не слышал я ни о каком Пейне. Наверное, зловонная дыра, каких мало. — разочарованно протянул граф, и добавил:
— Жаль, судя по вооружению твоего отряда, я решил, что его командир должен быть, по меньшей мере, бароном. Но я ошибся. С простым рыцарем я драться не стану. Это не прибавит мне славы. Эй, дружина! Зададим-ка этим северянам жару! Копья к бою! Нацельте стрелы и спустите собак!
И тут же, по команде псарей, страшные собаки рванулись вперед с яростным лаем, но, через пару мгновений с рычанием откатились, наткнувшись на, встретившие их, острия добротных шампанских копий. Де Пейн не стал мешкать, с криком «Господь за Шампань!», с места он пустил лошадь в галоп и, подставив свой большой желтый щит первым летящим стрелам, устремился вперед, нацелив копье прямо в грудь графа Жеводана.
Граф тоже пришпорил своего скакуна. Но, то ли рыцарский конь графа внезапно испугался, то ли граф, более привычный к медленной езде по горным тропам, на равнине не был умелым наездником и слишком сильно натянул уздечку, то ли просто какое-то злое насекомое внезапно укусило скакуна, но в самый решительный момент графский конь, вместо того, чтобы ринуться навстречу противнику, встал на дыбы и забил воздух передними копытами. Никто и не заметил, как за мгновение перед этим, остановивший своего коня позади рыцарей, монах Адамус что-то прошептал про себя, направив свой пастушеский посох в сторону графа.
Разогнав свою лошадь, де Пейн не мог уже остановиться, и его длинное ясеневое копье глубоко вошло в грудь красивого гнедого коня графа, прежде, чем сломалось. С диким ржанием, смешанным с предсмертным хрипом, конь графа повалился на левый бок, подминая под себя седока. Но, в последний момент, Жиром Жеводан, проявив неожиданное проворство, все же сумел высвободить ноги из стремян и спрыгнуть с лошади, поэтому и остался цел.
В то же мгновение дружинники отгородили своего повелителя от удара шампанцев. А этот удар стал для многих смертельным: вслед за де Пейном в атаку ринулись лучшие рыцари графа Шампанского, и их копья безошибочно нашли свои цели. Семеро дружинников графа Жеводана слетели с коней мертвыми, еще четверо были ранены. Начался ближний бой. Копья отбросили, и в ход пошли мечи. Стальные клинки встретились в воздухе и зазвенели, застучали о дерево щитов.
Синие плащи шампанских рыцарей быстро смешались с бурыми кожаными камзолами дружинников графа Жеводана. Вскоре и те, и другие окрасились кровью. Но на синих плащах кровь, преимущественно, была чужая. Видя свои потери, граф Жеводан, уже сидя в седле запасного коня, затрубил в рог, приказывая дружинникам отходить. Но это было непросто. Шампанцы наседали крепко, и графу, чтобы задержать их, пришлось оставить для прикрытия добрую половину своих бойцов. Остальные поскакали вслед за графом Жеводаном обратно за тот же горный отрог, из-за которого совсем недавно и появилась вся эта злополучная графская «охота», закончившаяся бесславным бегством. Только теперь назад возвращались меньше трети «охотников». Вторую треть добивали шампанские рыцари, а третья уже вся полегла.
Когда граф со своими людьми скрылся из виду, его дружинники, прикрывающие бегство своего сюзерена, попав в окружение и видя бессмысленность дальнейшего сопротивления, опустили оружие и сдались. Пленных оказалось всего двенадцать. Четверо из них были ранены. Остальные люди графа, кроме тех, что спаслись бегством, были убиты. Девять человек в кожаных камзолах лежали на земле без движения.
Гуго де Пейн осмотрел свое воинство. Во всем его отряде раненых оказалось лишь двое, да и те получили легкие раны. Убитых не было. Теперь сомневаться не приходилось. Граф Шампанский действительно послал в этот поход лучших своих бойцов.
Де Пейн приказал пленным разоружиться и оставить коней, затем взял с них слово не причинять вреда добрым христианам и пешими отпустил по домам. Но сначала он велел им похоронить своих убитых товарищей. Отряду не нужна была лишняя обуза, ведь пленных придется всю дорогу охранять и кормить, а вот лишние кони и запасное оружие в дороге еще пригодятся.
Со смешанными чувствами де Пейн рассматривал место недавнего боя. Эндрю де Бов, Фридерик де Бриен, Озерик де Трифе и другие рыцари графа Шампанского и их оруженосцы, еще совсем недавно проявившие в стычке с дружинниками графа Жеводана настоящую доблесть, теперь, словно обычные грязные мародеры, под неодобрительными взглядами оставшихся в живых разоруженных дружинников, монаха Адамуса и проводника Якова, срывали с убитых врагов золотые цепи, браслеты и кольца, не гнушаясь даже непопорченными в бою обувью и одеждой. Насколько же все-таки грубы эти люди…
Из всех воинов де Пейна один только англичанин, Хромой Джек, Джеральд Уильям Ридженальд третий, молча стоял, скрестив на груди руки и вглядываясь в перистые облака на западе, да молодой Франсуа де Шонэ, присев в сторонке, выворачивал наружу свой желудок, не выдержав вида крови и смерти, ведь для юноши это был первый настоящий бой...
Глядя на Франсуа, де Пейн вспомнил себя самого, скользнув мыслью за пелену пережитого. В отличие от Франсуа, свой первый настоящий бой он проиграл бесславно. До сих пор Гуго отчетливо помнил, как трусливо спасался он бегством от многочисленных противников. Но что он мог сделать тогда один против пятидесяти, когда все его товарищи были уже мертвы? Было ли то бегство таким уж позором? И кому было бы лучше, погибни он тогда? К тому же, он был ранен, истекал кровью…
Неприятное воспоминание юности промелькнуло перед мысленным взором Гуго, и он еще раз бросил взгляд на раздетые уже трупы дружинников, которых их товарищи оттаскивали с дороги, намереваясь приступить к нехитрым солдатским похоронам в открытом поле. Какой это был бой в его жизни? Он давно потерял счет. Просто снова перед ним кровь и смерть.
Почему они все время вынуждены убивать? Неужели нельзя наладить отношения между людьми так, чтобы никто не пускал кровь друг другу? Неужели же люди подобны диким зверям? Волки. Нет, хуже, много хуже. Разве стая сытых волков будет гнаться за оленями лишь ради развлечения, чтобы с радостью растерзать их просто так, а вовсе не ради того, чтобы утолить голод? А что же граф Жеводан? Почему же он поступает хуже, чем волк? Где его доброта и христианское милосердие? Вот она тьма, о которой говорят аббат Мори и монах Адамус. И неужели возможно смирение перед таким произволом? Неужели нужно подставить врагу другую щеку? Нет, он, Гуго де Пейн, гораздо охотнее подставит копье или меч…

Несмотря на одержанную в стычке победу, настроение у Гуго совсем ухудшилось. Не прибавило ему оптимизма даже то, что он услышал, как за его спиной, набравший вдоволь трофеев, Эндрю де Бов сказал Фридерику де Бриену: «А хорошо, черт возьми, наш командир завалил графского жеребца! И, клянусь всеми святыми апостолами, если бы конь не встал на дыбы, на добром шампанском вертеле оказался бы сам граф! Молодец, командир, хоть и молод, но опытен, сразу видно, что бывалый боец. Я, признаться, даже и не ожидал от него, поначалу, такой прыти».
Граф Жеводан… Ох, не оставит теперь этот граф шампанцев в покое… Не оставит… Хищники о двух ногах просто так не отступают…
Его мысли прервал какой-то человек, подошедший к луке седла и, низко поклонившись, сказавший:
— Огромное вам спасибо, монсеньер. Вы спасли нам жизнь. Уверен, что наш господин щедро вознаградит вас.
Перед де Пейном стоял один из тех двоих, которые еще так недавно служили «дичью» на графской «охоте». Человек был в кольчужных доспехах, но не носил каких-либо рыцарских знаков. Он был немолод, седоват, худ и высок, а длинный зазубренный меч, висящий без ножен в петле на поясе, и старые шрамы на вытянутом лице говорили о том, что переделок он повидал за свою жизнь немало.
— Как вас зовут, кто ваш господин и почему они гнались за вами, называя преступниками? — спросил Гуго.
— Меня зовут Роже Вен, а второго из нас — Анри Люш. Ему ваш монах сейчас перевязывает рану и поэтому Анри не может пока подойти, чтобы поблагодарить вас. Мы разведчики Раймонда де Сен-Жиль, графа Тулузского, граф Жиром Жеводан его лютый враг. И наше преступление состоит в тайном проникновении в эти земли, которые граф Жеводан присвоил себе. Поэтому этот Жиром так рассвирепел, когда обнаружилось, что мы подобрались к самому его логову. Вот он и решил поразвлечься: самолично устроить за нами охоту. Нас было пятеро, но троих они убили. Сначала из луков они расстреляли наших коней… Советую вам, милостивейший монсеньер, скорее уходить отсюда. Ведь теперь граф Жиром Жеводан станет охотиться за вами, а войско у него большое. Жаль, что вы не убили этого Жирома.
— На все воля Божия, друг мой. Но вправе ли мы убивать подобных себе по своей прихоти? Ведь все люди — дети Господни, и в каждом человеке есть крупица добра и света Божественного, — сказал де Пейн.
— Милостивый монсеньер, но этот граф скорее исчадие ада, чем человек, — возразил разведчик графа Тулузского, — много лет назад Жеводан заманил к себе в гости и вырезал всю семью своего родственника, маркиза Готии, и с тех пор пытается захватить власть во всем маркизате. Граф Руэрг из последних сил противостоит ему, но у Руэрга почти не осталось войск, и он просит помощи у нашего господина, графа Раймонда де Сен-Жиль. Потому мы и были посланы в эту разведку. Наш господин хорошо понимает, что если не остановить этого Жеводана, многие христиане пострадают. Вы видели виселицы вдоль дороги? Так вот, чтобы нагнать на соседей побольше страха, граф Жеводан вешает всех, кто осмеливается без его разрешения входить в эти земли. Просто входить. И нет ничего доброго в этом человеке.

7 - Кутюм — средневековый обычай, имеющий силу закона

 


Previous page Page: 4/6 Next page\