Отражения образа П. в мифологических представлениях известны уже в эпоху неолита (изображения в Чатал-Хююке в Южной Турции) и, видимо, связаны с развитием примитивного пчеловодства, прежде всего в ареале Малой Азии, Кавказа, Ближнего Востока, Египта (существовали и другие изолированные очаги пчеловодства, ср. свидетельство Д. де Ланды в "Сообщении о делах в Юкатане"). С П. связан один из важных вариантов мотива плодородия - "открытие" весны. В русских веснянках П. появляется в тех же контекстах ("... Ты замкни зимоньку..., отомкни летечко..., лето хлебородное"), что и другие символы весны - жаворонок, кулик, Мати Пречистая. Но П. иногда выступает как орудие бога, способствующего пробуждению (вызыванию) божества плодородия. В хеттском мифе божество плодородия Телепинус исчезает и погибают растения, животные, люди и боги, все застилает облако (пчелиного) роя. Мать богов Ханнаханна посылает на поиски Телепинуса П., которая находит и жалит его. Бог приходит в неистовство. Его гнев умеряет особыми обрядами богиня Камрусепа (букв. "дух пчелиного роя", соответствует хатти Каттах-цифури, "царица богиня"). Когда гнев Телепинуса стихает, облако (пчелиного) роя исчезает. Свидетельство о связи П. с образом мирового дерева сохранилось и в русской обрядовой традиции ["Вырастало деревце да кипарисовое. Как в этом деревце да три угодьица: по вершине деревца да соловей песни поет, посередьто деревца да пчелы яры (ср. ярость Телепинуса и связь с П. Ярилы) гнезда вьют"]. Согласно скандинавскому мифу, живительным священным медом пропитано древо Иггдрасиль. В ряде традиций существует связь П. с дубом, выступающим и как мировое дерево, и как дерево громовержца. Ср. басню Федра (II 13) о пчелиных сотах на высоком дубу или гимн Каллимаха к Артемиде, связанной с П., где говорится о выстреле в улей и затем в дуб (выстрел или громкий звук связывается с обузданием дикого роя П.). В русской традиции устойчив мотив появления П. на Руси из заморской стороны: бог посылает Зосиму и Савватия принести "божью работницу" (или Свиридина и Свиридину, т. е. самца и самку П.) на Русь из земли Египетской (из горы, из пещеры в стране идольской или, наоборот, райской); в свою очередь архангел Гавриил поднимает всю "пчелиную силу" и велит ей лететь на Русь. Согласно заговорам, переносу П. на Русь покровительствуют Спас и богородица, находящиеся на камне алатырь. Это подкрепляется наличием на Руси пчелиного праздника - 17 апреля, дня Зосимы, чей образ представляет собой одно из переживаний языческой эпохи с ее культом пчелиного бога, подлинное имя которого было утрачено (зосимою назывался улей с иконой Зосимы и Савватия, соловецких угодников). В качестве литовского эквивалента Зосимы выступает Бубилас. В ряде русских текстов (песен, заговоров) с П. связываются Егорий и Илья (которые так или иначе являются трансформациями громовержца), а также огонь и вода, стихии-орудия громовержца. Подобная связь П. (с громовержцем Юпитером) обнаруживается и в римской традиции (Verg. Georg. IV). Ср. потопление первого роя П. в воде, рождение П. из воды, от водяного (ср. историю аркадского пастуха Аристея, сына водяной нимфы Кирены и внука реки Пенея или - по другой версии - Урана и Геи, отождествлявшегося с Зевсом или Аполлоном и ведавшего охраной П.), жертвоприношение П. водяному и т. п. (ср. П., носящих Деметре чистую воду из святого источника), мотив зажигания П. монастыря с последующим заливанием пожара (ср. представление румын о том, что пожар, возникший от молнии Ильи, можно потушить только водой, смешанной с медом, или самим медом, освященным в Ильин день).

П. участвует в космогонических мифах и преданиях, выступая на стороне бога и против злого духа. В богомильской бинарной легенде сочетаются мотивы П., стрелы, свадьбы солнца на фоне поединка бога и дьявола. В одной румынской космогонической легенде П. частично поражает сатана (отчего у П. на теле есть тонкий разрез). Но чаще именно П. жалит противника бога. Сниженный вариант этого мотива представлен в животной сказке, например о козе лупленой, которая забралась в избу, выжив из нее зайца, и никого туда не пускала, пока ее не ужалила П. (Афанасьев, № 62). Для этой схемы возможно предположение о том, что громовержец с помощью П. вызывал животное (козу), воплощающее плодородие. В этом случае получает объяснение непосредственное предшествование пчелиного праздника первому весеннему празднику плодородия (Егорьев день, ярильский праздник и т. п.). Косвенной отсылкой к персонажам "основного" мифа можно считать широко распространенную связь П. именно с богоматерью как женой бога (или его матерью). Так, у адыгов имя древнего божества П. неизвестно, но покровительницей П. считается Мерем (ср. в христианской традиции: согласно святой Бригитте, дева Мария говорила: "Я воистину была ульем, когда самая священная пчела - сын божий - поселилась в моем чреве"), у абхазов - Анана-Гунда, у осетин - Анигал. Покровителем П. является и мужской персонаж, типологически продолжающий образ бога, мужа женского персонажа из "основного" мифа (Джарг у сванов, Джеге у мегрелов). В некоторых традициях как предпочтительная оформляется связь П. с божествами плодородия из класса Великих матерей (или богиньматерей). Вплоть до эллинистической эпохи в Малой Азии жрецов Кибелы, сходной с богиней-матерью, называли "П.". Пчелиная тема определяет многие черты устройства и организации древнего святилища Артемиды в Эфесе. Сама Артемида рассматривалась как образ священной П., ее культовым животным считалась П., жрицы святилища назывались пчелами (^e^iooal, собств. "медуницы"), жрецы-евнухи - трутнями, П. назывались и жрицы Деметры, Персефоны, Великой матери (возможно. Реи как дочери Урана и Геи, жены Кроноса и всех Кронидов). В богатом медом Эпидамне особенно почитали родоначальницу П. нимфу Мелиссу. П. была символом "медовых" Индры, Вишну и Кришны; известен образ Кришны в виде П., вьющейся над головой Вишну; тетива лука бога любви Камы представляла собой нить с нанизанными на нее П. В раннехристианском искусстве катакомб П. символизировала восставшего из смерти Христа, бессмертие. Вместе с тем П. была и образом царской мощи (например, в Египте), особой витальной силы - маны, царской мудрости, накопляемой подобно тому, как П. собирают нектар (ср. "Пчела" как типовое начало средневековых сборников нравоучительного характера). Идеальное устройство общества в его монархическом варианте, которое нередко соотносили с пчелиным ульем, противопоставлялось муравейнику как образу демократически-уравнительного общежития. Высокая степень "организованности" П. и меда (особенно сотового), олицетворяющих начало высшей мудрости, делает П. и мед универсальными символами поэтического слова, шире - самой поэзии (ср. Мед поэзии). В древнегреческой и римской традиции поэты нередко сравнивают себя с П. (Ср. в поэзии эпохи Возрождения ронсаровское: "Je ressemble а l?Abeille", в русской поэзии возобновленное Вяч. Ивановым и О. Э. Мандельштамом: "Чтобы, как пчелы, лирники слепые /Нам подарили ионийский мед...".) Однако другая мотивировка, основанная на связи П. и меда со сферой смерти (ср. посвящение меда хтоническому божеству Гекате и медовых лепешек богинематери - матери-земле; ср. обычаи приглашать П. на похороны, драпировать улей трауром и употреблять мед для ритуальных возлияний на могилах), отсылает к мифологеме поэта, спускающегося в царство мертвых, к смерти ради обретения высшей творческой силы - новой жизни, бессмертия ("Возьми ж на радость дикий мой подарок /Невзрачное сухое ожерелье/ Из мертвых пчел, мед превративших в солнце" - О. Э. Мандельштам). Мед и медовые напитки - нектар, амброзия составляют пищу бессмертных богов Олимпа, ими вскормлены Дионис и Гермес, акридами и диким медом питался в пустыне Иоанн Предтеча. По библейскому описанию, в земле обетованной "течет" молоко и мед (Исх. 3, 8). В "Атхарваведе" духовное познание уподобляется производству меда пчелами. Подобная же символика прослеживается в обрядах инициации (ср. в митраизме омывание посвящаемыми своих рук медом; обычай обмазывать тело умершего медом, ср. описание Геродотом вавилонского обычая хоронить в меде мертвых; близкий обычай, вероятно, стоит за мифом о Главке, утонувшем в бочке с медом). Ряд положительных символических смыслов связывается с пчелиным ульем: красноречие, трудолюбие, порядок, бережливость, мудрость. Пчелиная матка обычно выступает как символ верховной власти, плодородия, богини-матери (эмблема девы Марии). В геральдике особенно часты образы П. и цветка, пчелиной матки, пчелиного роя, П. и меда и т. п.

С П. связано огромное количество мифологических и сказочных мотивов. Один из них - происхождение П. из тела мертвого животного (В 713), основанный на том, что П. действительно охотно устраивают себе улей в трупах скота, в скелетах. Именно этот мотив предполагается загадкой Самсона ("из ядущего вышло ядомое, и из сильного вышло сладкое" - Суд. XIV 14), основанной на эпизоде, когда Самсон обнаружил в трупе убитого им незадолго льва рой пчел и мед, взял мед и накормил им домашних (XIV б-10). Иногда развивается мотив о происхождении П. из слез или слезы, упавшей из глаз распинаемого Христа (в одной бретонской сказке), или из слез солнечного бога Ра (в египетской версии мифа). Нередко П. даются человеку в готовом виде культурным героем (как, напр., у южноамериканских индейцев кайнганг). К числу распространенных относятся сказочные мотивы П. - "божьей помощницы" (В 482), П. - "божьей лазутчицы" (А 33), П. - как души умершего или образа реинкарнации (Е 734; Е 715.3.1; Е 616.1). Во многих традициях П. по ряду признаков объединяют с людьми: о П. говорят, что она "умерла" (а не "сдохла"); с П. здороваются, на пасху их поздравляют. Объявление П. важных фактов (о смерти, каких-либо тайн и т. п.) - характерная черта "пчелиных" обрядов. П. обычно являются (и в Африке, и в Австралии) тотемными животными (нуэр объединяют П. и питонов в один тип тотемов из-за сходства окраски тела). С П. связана широчайшая сфера табуирования - от табуированных названий, число которых иногда очень значительно, включая особые запреты (например, на покупку пчел в пятницу или даже вообще на покупку; их приручают, П. делятся или владеют сообща; ср. белорус, сябрына как своеобразную форму духовного родства на почве совместного владения пчелиным роем) и до особой "магической" технологии пчеловодства, сохраняемой иногда в самой глубокой тайне.

Литература:

Афанасьев А. Н., Поэтические воззрения славян на природу, т. 1-3, М., 1865-69; Павловский Т., Народные поверья и заговоры, относящиеся к пчеловодству, в кн.: Кубанский сборник, т. 5, Екатеринодар, 1899; Робакидзе А., К вопросу о пчеловодстве в Грузии, в сб.: Краткие сообщения Института этнографии, т. 8, М., 1949; Бендукидз е Н. А., Хеттский миф о Телепину и его сванские параллели, в кн.: Вопросы древней истории. Кавказско-ближневосточный сборник, т. 4, Тбилиси, 1973; Сумцов Н. Ф., Из сказаний о пчелах, в сб.: Этнографическое обозрение, кн. 17, М., 1893; Иванов В. В., Топоров В. Н., Славянские языковые моделирующие семиотические системы, М., 1965; Топоров В. Н., К объяснению некоторых славянских слов мифологического характера в связи с возможными древними ближневосточными параллелями, в сб.: Славянское и балканское языкознание, в. 1, М., 1975; Иванов В. В., Чатал-Гююк и Балканы. Проблемы этнических связей и культурных контактов, в кн.: Balcanika. Лингвистические исследования, М., 1979; Glock J. P., Die Symboltk der Bienen und ihrer Produkte In Sage, Dichtung, Kultus, Kunst und Brauchen der Volker, Hdlb., 1891; Gauthtot R., Les noms de l?abeille et de la ruche en indoeuropean et en finno-ougrois, "Memoires de la Soclete de Lingutstique de Paris", 1910, t. 16; Sharp W., Winged Destiny, N. Y., 1910; Beck B. F., Bee venom therapy, N. Y., 1935; Ransome Н. М., The Sacred bee in ancient times and folklore, L., 1937; Fife A. Е., The concept of the sacredness of bees, honey and wax in Christian popular tradition, Stanford, 1939; Picard Ch., L?Ephesia, les Amazones et les abeilles, "Revue des etudes anciennes", t. 42, Bordeaux - P., 1940; В a met K. D., Ancient oriental influences on archaic Greece, "The Aegean and the Near East. Studies presented to Н. Goldman...", N. Y., 1956; Funk and Wagnalls standard dictionary of folklore. Mythology and legend, v. 1, N. Y., 1949; Jobes G., Dictionary of mythology, folklore and symbols, pt. 1, N. Y., 1962; Тарановский К. Ф., Пчелы и осы в поэзии Мандельштама, в кн.: То honor of Roman Jakobson, The Hague - P., 1967; LeviStrauss C., Mythologiques. 2. Du miel aux cendres. P., 1966; его же. La pensee sauvage, P., 1962; Charachidze G., La systeme religieux de la Georgie palenne. P., 1968; Emblemata. Handbuch zur Sinnbild Kunst des XVI. und XVII. Jhds., hrsg. von A. Henkel und A. Schone, Stuttgart, 1978, S. 918-27; Иванова О., Трут, готован, дембел, дундар, бумбар и ел. во д^алектите, со паралели од топоним - ата и од македонската noeanja и проза, "Македонски jaaHK", 1972, год 23. "

Источник: Мифы народов мира. Под ред. С.А. Токарева

Оглавление раздела "Проявления духа времени"
Историко-искусствоведческий портал "Monsalvat"
© Idea and design by Galina Rossi
created at June 2003 
 
Проявления "духа времени"    Боги и божественные существа   Галерея   Короли и правители  Реликвариум  Сверхестественные существа    Герои и знаменитости   Генеалогии   Обновления      
 
 
              Яндекс.Метрика