8 Данте—Veltro и Dux—“Гончая” и “Вождь”

Чтобы закончить ряд этих сопоставлений, заметим, что сама дантовская концепция “Veltro” (“Гончая”) и “Dux”(“Вождь”) примыкает к той же цепи идей и символов.
С чисто внешней точки зрения не исключено, что Данте использовал термин “Veltro”—cane levriere (“гончая собака”) • по фонетической аналогии между словом “cane” (“собака”) и словом “хан” -- титул высшего правителя монгольской Империи.
Как мы уже говорили, в ту эпоху монгольская Империя часто отождествлялась с царством пресвитера Иоанна, с царством Александра, Огьера и так далее, то есть с различными образами “Центра Мира”. Великий Хан татар в то время еще не превратился в синоним ужасной угрозы для Европы, но согласно описаниям Марко Поло, Хайтона, Мандевилля, Иоханнеса де Плано Карпини и так да лее, понимался как могущественный император таинственной, далекой и огромной Империи, как мудрый и счастливый монарх, друг христиан, хотя и “язычник”. Вербальная ассимиляция, сделавшая из Хана Veltro, появляется, впрочем, уже в немецкой версии Мандевилля: “ Heisset der grosse hundt, den man gewonlich nennt Can... der Can ist der oberst und machtigst Keiser den die sunne uberscheinet”. (“Великая Собака, которую обычно называют Хан, Кан... Хан—правитель, и могущественный Император, затмевающий солнце”). Бокаччо, опровергая интерпретацию дантовского Veltro как Великого Хана, уже самим фактом такого опровержения подтверждал существование этой интерпретации(86). Кроме того, в древне-немецком языке слово “huno” (близкое к “hund”, “собака”) означало господина, правителя, и этот корень часто встречается в именах древних семейств немецких аристократов,-- к примеру, Хунигер (Huniger) и так далее.
Все это отнюдь не так абсурдно, как может показаться на первый взгляд, и подобное отождествление вообще перестает выглядеть чем-то странным, если вспомнить, что в ту эпоху титул Великого Хана воплощал в себе определенную сакральную функцию, не связанную ни с какой конкретной личностью и ни с каким сугубо историческим или географическим царством. У Данте речь идет именно об этой функции, и в образе Хана она обретает свое символическое, а, одновременно, и политическое воплощение, связанное с верой в идеал Империи и с надеждой на ее реставрацию. Все это довольно близко к духу самих оздателей цикла о Святом Граале.
Здесь невозможно разобрать все уровни символизма “Божественной Комедии”. Ограничимся лишь самым общим указанием, что путешествие Данте через различные миры может быть понято как художественно выраженная схема постепенного духовного очищения и инициации. Кроме того, все перипетии данного путешествия имеют прямое отношение к идее Империи. Данте заблудился в темном и диком лесу. Его коснулась сила, “никогда не касавшаяся еще ни одного человека”(87). Далее следуют намеки на “пустынный берег” и на “смерть, с которой бился он -- над потоком, где море не бурлит”(88), и упоминание о восхождении на “блаженный холм” и о “предвкушении высот”(89).—Все эти детали однозначно напоминают нам аналогичные ситуации, в которые попадают рыцари, искатели Грааля, переходящие бурные потоки, встречающиеся со смертельной опасностью в “диких землях”, чтобы в конце концов достичь “дикого холма”, Montsalvatsche, где стоит “Замок Радости”.
В “Беатриче” снова мы сталкиваемся с темой “сверхъестественной женщины” -- и это станет еще более выразительным, если мы будем учитывать весь символизм “Fedeli d’Amore”, инициатической организации, к которой принадлежал Данте. И в любви, движущей Беатриче в ее желании постоянно оказывать Данте помощь с небес, есть нечто напоминающее то предназначение и “избранничество”,то “покровительство свыше”, только благодаря которому рыцарям и удалось приблизиться к Граалю и выйти победителями из цепи приключений и символических битв. И все перипетии рыцарей Грааля символически описывают тот же процесс духовного очищения и инициации, что и у самого Данте. Однако в “Божественной Комедии” не достает духа сугубо героической традиции, так как линия Данте более связана с традицией богословской и умозрительной. Поэтому инициатический путь Данте описан в форме прохождения сквозь ад и чистилище.
В первом эпизоде “Божественной Комедии” подход к холму Данте преграждают лев и волчица. Эти образы имеют точное соответствие во второй части поэмы (9O) в символах блудницы, “твердой как скала горы высокой”, и буйного гиганта, соблазняющего ее. Чаще всего волчицу и блудницу отождествляют с католической церковью, а льва и гиганта с домом французских монархов, что является довольно правдоподобным объяснением. Но если пойти дальше, чем чисто историческое толкование данных образов (а к этим историческим намекам следует отнести еще и уничтожение Ордена Тамплиеров), мы обнаружим во всем этом более глубокие и более безусловные принципы, не связанные с конкретной исторической ситуацией. Лев и гигант в таком случае суть образы деградировавшей, чисто светской, алчной монархии, отождествившейся с одичавшим и выродившимся чисто воинским принципом. Волчица и блудница, в свою очередь, -- это выражение инволюции и вырождения духовной власти, жреческого принципа. Однако надо заметить, что в вопросе духовной власти концепции Данте страдают ограниченностью, обусловленной его христианским вероисповеданием. Когда он осуждает Церковь, он - • как позднее Лютер -- укоряет ее в упадке, в ее превращении в чисто мирскую, светскую организацию, погрязшую в политических интригах, а не критикует ее, исходя из более высокого, сверх-религиозного принципа. Даже если бы церковь осталась чистой и безгрешной, сохраняя верность изначальному учению Христа, все равно, она была бы препятствием для полноценной реставрации интегральной традиции, поскольку христианство как таковое, в самой своей сущности, представляет собой лунную, в лучшем случае, аскетически-умозрительную, духовность, не способную стать базой для такой реставрации. Но мы еще вернемся к этому в данной работе, хотя это и так должно быть понятно для всех, кто читал наше основное произведение, “Восстание против современного мира”.
Как бы то ни было, Данте предсказывал приход того, что положит конец этой двойной узурпации. Veltro, “Гончая”(91), на основании эквивалентности символов, встречающихся в первой и во второй части этой инициатической поэмы, тождественно Dux, “Вождю”, “Божьему Посланнику”, который “накажет похоть гиганта и его блудницы”(92). Это—многоплановый символ мстителя и реставратора, образ “Повелителя Вселенной”, о ком Данте говорил в эссе “О Монархии”. Он имеет прямое отношение к “реставрации”, в основе которой будет лежать уничтожение обоих принципов упадка (извращенной и материализованной мужественности и “феминизированной” пассивной духовности). Это напоминает также о подвигах самого Парашу-Рамы. Именно таковым является глубинный смысл символа грядущего “Вождя”, независимо от того, кем были те исторические личности, в которых Данте, в соответствии со своими убеждениями гибеллинского активиста, хотел видеть воплощение этой миссии. И к этому следует добавить наличие у Данте других символов, встречающихся в легендах о Великом Хане, о пресвитере Иоанне, о Огьере Датском, об Александре Великом и, вообще, в имперских легендах.—В впервую очередь, это Сухое Древо, идея его нового цветения, образ Орла.
У Данте символ Древа имеет два значения: одно—как Древа Познания и “земного рая”(оно связано с Адамом), другое—как Древа Империи (оно связано с Орлом). В целом же Древо означает Империю в ее соотношении с примордиальной традицией. Дерево Данте -- это в первую очередь Arbre Sec, Durre Baum (Сухое Древо), имперской легенды. В “Божественной Комедии” и других произведениях упомянаются “растение с оборванными листьями”, “овдовевшая ветвь”, о которых говорится: “кто разорит или поламает (это растение) - тот богохульным деянием оскорбит Бога,- создавшего его святым для себя самого”(93). В отношении развития имперской концепции Данте, оставив в стороне соображения связанные с историческими условностями (символы различных состояний церкви и ее отношений с Империей), подчеркнем лишь следующее: у Данте видение расцветшего Древа последовало сразу за видением открытого лица “сверхъестественной девы”, и важно, что он сравнивает само это лицо с “сиянием вечно живого света”(94). В другом месте видение вновь зазеленевшего Древа, сопутствующее пророчеству о приходе Dux, “Вождя” (то есть о новом проявлении “Вселенского Господина”), связывается с образом “примордиального состояния”, с темой “земного рая”. Об этом говорится в следующих словах: “В этом лесу ты пробудешь недолго, -- потом ты будешь со мной (то есть со “сверхъестественной девой”) бесконечно—в том Риме, где и Христос римлянин”(95). Это означает эффективную причастность к метафизическому Царству, к Regnum, которое обзначается символом Рима, и по правде говоря, данная формулировка заставляет подозревать, что подобная причастность ставится здесь выше самого христианства, и христианство становится как бы подчиненным идее сакральной Империи (“Христос—римлянин”). Далее, после этого видения, происходит инициатическая регенерация Данте через воду памяти, и эта трансформация открывает ему путь на Небеса, то есть доступ к чисто метафизическим уровням бытия. К описанию такого развития также применим символизм нового расцвета “растения с оборванными листьями”, о котором мы уже упоминали: “Я выйду из священных вод, -- возрожденный как новое растение, -- обновленный как свежая ветвь, -- чистый и готовый отправиться к звездам”(96).
У Данте духовный путь, представленный в символизме “Божественной Комедии”, заканчивается апофеозом чистого созерцания, чистого умозрения: в соответствии с дуалистической идеей самого Данте, согласно которой Империя, со свойственной ей активной жизнью (vita activa), с ее внутренней духовностью, служит лишь подготовительным этапом к созерцательной жизни (vita contemplativa). Нечто аналогичное можно увидеть и в некоторых формах легенд о Граале, особенно в наиболее поздних из них, равно как и в итальянских сказаниях о Геррине, которые заканчиваются уходом героя в аскетическую жизнь. Но в цикле Грааля такая развязка описывается в пессимистических терминах, и основные версии легенд о Граале свидетельствуют о совершенно ином духе, о несравнимо более высоком напряжении, о достижении чего-то более высокого и безусловного, нежели только чистое созерцание, -- и в этом следует видеть влияние традиции более изначальной и более абсолютной, нежели та, что вдохновляла гений Данте.

Сноски

(1) -- Гесиод, “Труды и дни”.
(2) -- В этом контексте наиболее фундаментальным исследованием является книга Рене Генона “Король Мира”, на которую мы и ссылаемся.
(3) -- Гесиод, “ Труды и дни”.
(4) -- Ю.Эвола, “Метафизика секса”.
(5) -- С этим связано выражение “сын Вдовы”, “дети Вдовы”, которое, принадлежа изначально иранской и манихеской традициям, сохранилось вплоть до сего времени в западном масонстве.
(6) -- Ю.Эвола, “Восстание против современного мира”.
(7) -- В традиции, переданной Диодором Сицилийским, Левке, Белый Остров, отождествляется с землей гиперборейцев, расположенной в океане, “рядом с регионом кельтов”, и этот же остров назван островом Аполлона.
(8) -- D’Arbоis de Jubainville, “Le cycle mythologique irlandais”, Paris, 1884. Ирландское название “Земля под волнами”, -- tir fa tonn—прилагаемое к этому региону (см.F. Lot, Celtica, в “Romania” XXIV) возможно было воспоминанием о затоплении этой земли.
(9) -- См. Плутарх “Об аспектах лунной орбиты”. Плиний “Естественная история, IV”. Здесь речь идет собственно о Туле, которая, согласно Страбону (“География” I, IV), находится в 6 днях плавания от Британии, рядом с замерзшим морем. О связи “героев” с изначальным веком, который они собственно и стремятся вернуть, говорит одна интересная традиция, подчеркивающая, что Кронос, Царь Золотого века, был также Царем героев. (Гесиод , “Труды и дни”).
(1O) -- De Jubainville, op. cit.
(11) -- ibid.
(12) -- H.Martin, “Etudes d’archeologie celtique” Paris, 1872
(13) -- De Jubainville, op.cit.
(14) -- ibid.
(15) -- ibid.
(16) -- Battle of Mag Tured. (De Jubainville, “L’epope celtique” Paris, 1892)
(17) -- De Jubainville, Cycle Mythologique.
(18) -- Этому соответствует и упомянутая Плутархом традиция, утверждающая, что в северных землях род Геракла (героический цикл) смешался с родом Кроноса (примордиальный цикл), породив цивилизацию, “близкую к эллинской” (т.е. олимпийско-героической, чьим основным символом был именно Геракл). “Там Гераклу воздают высшие почести, уступающие лишь почестям, оказываемым Кроносу”.
(19) -- Martin, Op.cit.
(2O) -- ibid.
(21) -- C. Sguire. ThE Mythology of ancient Britain and Ireland, London, 1909. Традиция Туата продолжалась в цикле Ульстера, а род Ульстера считался потомками Туата и обладал “солнечным” характером, подобно греческим героям.
(22) -- E.Windish, Das keltishe Britannien bis zum Kaiser Arthur, Leipzig, 1912. От женщины с далекого острова герой Кондла получил яблоко, которое, сколько его не ешь, все равно остается целым, и которое пробудило в герое глубокую ностальгию. Эту же тему “неубывающей пищи” мы увидим в цикле Грааля, а равно и тему ностальгии, которую Грааль пробуждает во всех, кто его когда-либо видел.
(23) -- Martin, op. cit. Marx (“Legende arthurienne”) переводит слово “avallach” как “яблоко, которое делает бессмертным.”
(24) -- Здесь следует указать, что название Англии ***Альбионом*** или ее частей ***Албанией*** ( по лат. alba -- “белый”) свидетельствует о переносе на эту страну древнего образа “Белого Острова” или “Острова Сияния”, который в индуистской традиции называется cveta-dvipa и считается местопребыванием Вишну, солнечного бога, носителя гиперборейского креста, ***свастики***. Это показывает, что многие географические названия имеют исключительно символический смысл.
(25) -- R. Guenon, “La Terre de soleil”, “Etudes traditionnelles”1936, январь. Одним из символов земли, о которой мы говорили, является так называемая ten-mag-trogaigi, имеющая следующие символические характеристики, часто встречающиеся также в рыцарских легендах: царственные женщины, серебрянное дерево, увенчанное солнцем, древо победы, источник, сосуд с питьем, которое никогда не кончается ( Е.Beauvois. L’Elysee transatlantique et l’Eden occidental”, Revue de l’Histoire des Religions, 1883).
(26) -- Martin, оp. cit.
(27) -- Evola,”Rivolta contro il mondo moderno”
(28) -- E.J.Delecluze,”Roland et la Chevalerie” Paris, 1845 Vol. 1. В тексте “Le Chevalier de la Charrette”, сама супруга короля Артура была обещана вооруженному рыцарю, вызвавшему на бой короля Артура, в том случае, если бы победа оказалась на его стороне.
(29) -- Отметим также странный (при его буквальном понимании) характер рыцарского правила, которое утверждает, что победителю “Дама” или “королевская жена” побежденного достается автоматически, и он не только может взять ее себе, но и должен сделать это. У самого Вольфрама фон Эшенбаха читаем: swelh riter belm hi uf gebant, -- der her nach riterschaft ist komen,-- hat er den pris genommen, -- der sol diu kuneginne han (“Каждый рыцарь по правилам должен, -- если он пришел на турнир, -- в случае победы, -- взять себе в жены королеву”.)
(3О) -- E. Faral, La legende arthuvienue, Paris, 1929
(30а) -- Сакральная география Ирландии разделяла остров на 5 частей -- 4 по краям и одна в центре, и этот символизм характерен для многих сакральных цивилизаций, и в частности, для дворца китайских императоров Мин-Тань. См. R. Gienon “La Grande Triade” (прим.перев.)
(31) -- См. Martin. Op.sit.
(32) -- F. Spiegel. “Die Alexandersagе bei den Orientalen”, Leipzig, 1851
(33) -- W.B.Nicholson, King Artur and Gildas (The Academy, 1895)
(34) -- R. Guenon “Le Roi du monde”.
(35) -- S.Singer Die Arthursage, Bern-Lepzig,1926
(36) -- Кроме того, имя медведя—bjorn—в нордических традициях применялось для обозначения Thora, т.е. прилагалось к одному из “небесных героев” или Асов, сражавшемуся против “существ стихий”. И медведь вместе с волком в “Саге об Инглингах” описываются как формы Одина, верховного вождя Вальхаллы и “Места Середины”, Митгарда.
(37) -- Thomas Malory, “Morte Darthur”, London-New York, 1876
(38) -- Faral, “La legende arthurienne”.
(39) -- ibid.
(4О) -- Malory,”Morte Dartur”, R. de Boron, “Merlin” Следует вспомнить о Зигфриде, который в северно-германской саге проходит подобное испытание: вытаскивает из “Дерева” меч, который никто до него не мог сдвинуть с места.
(41) -- Malory, op. cit.
(42) -- Singer, Arthursage.
(43) -- Squire, Myth. of anc. Brit., op.cit.
(44) -- Malory, op.cit.
(45) -- F. Kampers, Das Lichtland der Seelen und der heilige Gral, Koln, 1916
(46) -- Delicluze,” Roland”.
(47) -- Здесь можно также вспомнить Христа и его 12 апостолов. И действительно, сближения подобного рода изобилуют в христианизированных версиях легенды. Но необходимо заметить, что данный символизм предшествует христианству и является сверхтрадиционным. Христианские символы суть лишь частные адаптации этого символизма к религиозному плану.
(48) -- F.Lot, Celtica, Faral, op. cit
(49) -- Faral, ibid. Не исключено, что Гластонбэри былo в доисторические времена центром примордиальной традиции, на что указывают остатки гигантского звездного храма, отмеченного очертаниями огромных рисунков созвездий, расположенных по кругу. Иногда в этом видят прототип “Круглого Стола” ( “A Guide to Glastonbury’s Temple of the Stars”, Watrius, London и R.Guenon, “La Terre du Soleil”). Естественно, не следует путать этот центр с высшим примордиальным центром, т.к. речь идет лишь об одной из его эманаций, ставшей впоследствии центром христианским. По мнению Гекатия из Аддер, писавшего в IV веке, Великобританию ранее населяли гиперборейцы, в которых некоторые усматривают “прото-кельтов”, строителей Стоунхенджа. (См. Hubert, “Les celtes”). (5O) -- “Смерть Короля Артура” , G.Schoepperle-Loomis, Arthur in Avalon and the Banshes, 1923. Faral, Singer. op.cit. В “Historia Regum Britannnian” читаем : “Inclytus ille rex Arturus letaliter vulneratus est , qui illinc ad sananda vulnera sua in insulam Avallonis evectus”(“Тот король Артур был смертельно ранен, и чтобы излечить эту рану, был он перенесен на остров Аваллон”). В “Morte Darthur” читаем:
“Некоторые в разных концах Англии говорят, что король Артур не умер, но по воле Господа Нашего был перенесен куда-то. Говорят, что он вернется... Я не настаиваю на этом, но скорее всего в каком-то месте этого мира его жизнь была изменена (He changed his life). Многие говорят, что на его могиле написаны следующие слова: “ Hic iacet Arthurus Rex quondam Rexque futurus”(Здесь покоится Артур, Король в Прошлом и Будущем)”. В этом же тексте раненый Артур приказывает, чтобы его меч вернули той же таинственной руке, которая держала его над водой, что означает как бы возвращение полученного ранее сакрального мандата на власть. (51) -- A. de Boron, “Perceval”. Последнее замечание совпадает с некоторыми мотивами этой саги, утверждающей, что Артур прийдет с острова Аваллон в момент решительной битвы с врагами британцев. В этом явно заключается тот же смысл, что и в эсхатологической “последней битве” (см. Natrovissus, “le mythe arthurien et la legende de Merlin” “Ogam”, 195O, nn 6, 1O, 13).
(52) -- Согласно Алано да Лилла удаление Артура от мира связывается с сокрытием Элии и Эноха, этих пророков, которые “не умерли” и которые однажды появятся снова. (53) -- S.Przyluski, “La legende de l’empereur Acoka”, Paris, 1923 (54) -- Махабхарата
(55) -- Мотив символического рождения сакрального Реставратора в гиперборейском центре мы находим также в иранской традиции, и он часто связывается с самим Заратустрой, который согласно некоторым источникам родился в гиперборейской земле—в airyаnem-vaejo -- и там основал свою религию. (Буднахишн, Вендидад, F.Spiegel, “Die arische Periode and ihre Zustande” ,Leipzig, 1887) Что касается места рождения Парашу-Рамы, то несмотря на существование города Шамбхала рядом с Дели, о нем говорится, что это - “Город Севера”,находящийся не только на Севере Индии, но и самом Тибете, что, впрочем, как и всегда в подобных случаях, следует понимать в первую очередь символически. (56) -- Любопытно заметить, что в средневековых рыцарских аллегориях “попугай” -- это та птица, которая связана собственно с рыцарством и которая сражается за право рыцаря на обладание “Дамой” против церковников ( см. Ricolfi “Studi sui Fideli d’Amore”, Milano, 1933)
(57) -- Natrovissus, “Le mythe arthurien”.
(58) -- Кока и Викока суть символы, соответствующие Гогу и Магогу. Иногда говорят, что Кали ездит верхом на осле, т.е. на животном, традиционно связанном с демоническими и анти-солнечными силами, т.н. “детьми бессильного восстания” (см. “Восстание против современного мира”). Кроме того, город Вишасана, где правит Кали, в котором она пытается укрыться от Калки и который она, в конце концов, поджигает, представлен как город с гинеко-кратическим правлением, т.е. город, управляемый женщинами. Этой особенностью символизируется связь между демонизмом масс и узурпацией духовности “женским” типом.
(59) -- Обо всем этом см. A.Preau “Kalki, dixieme avatara de Vichnu d’apres le Kalki-purana” и A.Abegg “Der Messiasglaude in Indien und Iran”, Zurich, 1928. В Вишну-пуране Калки также появляется в форме уничтожителя деградировавших “воинов”, отступивших от сакрального, как и в случае с Парашу-Рамой.
(6O) -- См. Kampers “Die Deutsche Kaiseridee in Prophetie und Sage”, Munchen, 1896
(61) -- Гораций
(62) -- Vergilius, “Eclogiae”.
(63) -- См. Kampers, op.cit.
(64) -- Kampers, Kaiseridee. “Апокалипсис Петра” говорит о “сыне льва” (“лев” символизирует Империю), который опрокинет и уничтожит всех царей, получив свою мощь от Бога, появившись как некто, “восставший ото сна”. И в этот период мы встречаемся с воспоминанием о Гиперборее, т.к. у Латтанция говорится, что могущественный князь, который восстановит справедливость после падения Рима, придет из “далеких регионов севера”.
(65) -- A.Graf, “Roma nella memoria e nelle immaginazioni del Medioevo”, Torino, 1883
(66) -- Kampers, op.cit., Singer,” Arthursage”.
(67) -- Kampers, op.cit.
(68) -- Текст из G.Biagi “Le novelle antiche”, Firenze.
(69) -- A.Basserman, Veltro, Gross-Chan und Kaisersage, “Neue Haidelberg Jahrbucher” 1902, Kampers, “Kaiseridee”
(7O) -- Р. Генон, “Король Мира”
(71) -- Это достоинство в этико-натуралистическом аспекте и определило фундаментальный стиль индо-европейской расы, как считают некоторые авторы (См. H.F.K.Gunther “Die nodische Rasse bei den indogermanen Asiens”, Munchen, 1934) (72) -- Достоинство сакрального царя здесь подчеркивается посредством библейского символизма, т.к. пресвитер Иоанн часто называется “сыном” или “племянником” царя Давида, а иногда и самим Давидом: “Davis regis Indorum, qui presbyter Johanne a vulgo appellatur -- De rege Davis filio regis Johannis”. Zarncke,”Der Priester Iohannes”, Leipzig, 1883. Мы увидим выше, что царь Давид имел прямое отношение к мечу героя Грааля и к тем испытаниям, которые этот герой должен был выдержать.
(73) -- Zarncke, op. cit., Oppert, “Der Presbyter Joannes in Sage und Geschichte”, Berlin, 1870. Христианское сказание о трех волхвах, это попытка придать христианству сугубо “традиционный” характер, и слово “традиционный” мы понимаем в самом высоком смысле, как это свойственно Рене Генону. Три волхва, поднося младенцу Иисусу один золото, провозглашая его царем, другой—ладан, называя его жрецом, а третий—мирро, т.е. “мазь неуязвимости”, приветствуя Иисуса как пророка были, посланцами Высшего Сакрального Центра. Данный символизм подношений и соответствующих имен, даваемых Иисусу, означал, что Иисус является представителем трех высших потенций в неразделенном примордиальном состоянии. Те же персонажи появляются и при рождении Калки-аватары, и они приветствуют его аналогичным образом. (См. Preau,”Kalki-Avatara”).
(74) -- В тексте Johannes Wirth de Hese есть место: “Et ibi est speciale palacium presbiteri Johannes et doctorum, ubi tenentur concilia. Et illud potest volvi ad modum rotae, et est testudinatum ad modem coeli, et sunt ibidem multi lapides preciosi, lucentes in nocte, ac si esset clara dies” (“И там есто особый дворец пресвитера и ученого Иоанна, где он держит совет. Дворец может вращаться, и сделан он наподобие небес, и там есть много драгоценных камней, которые сверкают так ярко, что ночь кажется днем”). Zarncke “Der Prester Johannes”:”Ibi sunt lapilli qui vocantur midriosi, quos frequenter ad partes nostras deportare solent Aquilae, per quos reinvenescunt et lumen recuperant. Si quis illum in digito portarevit, ei lumen non deficit, etsi si imminuitum restituitur et cum plus inspicitur, magis lumen aenitur. Legitimo carmine consacrato hominem reddit invisibilem, etc.” (“Там есть камни, называемые “мидриозами”, которые часто в наши земли приносят орлы, они сверкают и излучают свет. Кто носит их на пальце, тому всегда хватает света, и если он поранится, то тут же рана заживет, и он станет еще здоровее. Если заклясть камень должным образом, он делает человека невидимым”).
(75) --Zarncke, op.cit. Мануэль, Король “Романии”, согласно преданиям, был перенесен пресвитером Иоанном в свой дворец и получил вечную жизнь.
(76) -- Basserman, “Veltro, Gross-Khan und Keisersage”. Эта легенда об Александре, повторяя некоторые места из рассказов Каллистены и Юлия Валирия, отчасти совпадает с другой легендой XII века, согласно которой Александр достиг места, “где души праведных ожидают дня воскрешения во плоти”, т.е. земного рая, и нашел там камень—подобный камню Фридриха II и пресвитера Иоанна, о котором говорилось:”Если сможешь познать его природу и его силу, отречешься ото всех (светских) притязаний”. См. Kampers, “Das Lichtland der Seelen”. Можно также вспомнить некоторые персидские и арабские легенды, согласно которым Александр, ведомый Аль-Хизром (таинственным персонажем, играющим важнейшую роль в исламской инициации), отправился на поиски источника Жизни и Света, находящегося на ***крайнем севере***, под ***Полярной Звездой***. О результате этих поисков, однако, ничего определенного не сообщается.
(78) -- Zarucke, оp. cit.
(79) -- P.Hagen,” Der Gral”
(8О) -- Basserman, оp. cit.
(81) -- Можно было бы связать эти два дерева с двумя династиями -- солнечной и лунной. Представители солнечной династии, согласно уже упомянутой истории о Калки-аватаре, не умерли, но лишь ждут явления Калки, чтобы обнаружить себя: и это событие, хотя и в другой форме, также включено в средневековых легендах в символ цветения сухого дерева.
(82) -- Не так прямо и не так ясно та же связь указывается и в итальянскоих и французских сказаниях о Геррино или Герэне. Там царство пресвитера Иоанна считается центром аполлонического и солнечного культа(герой встречает там жрецов Аполлона). Аполлон, как известно, это гиперборейский бог света.
(83) -- В отношении Огьера Датского см. L.Gautier,”Les epopees francaises”, Paris 1878; Voretzsch “Uber die Sage von Ogier dem Danen”, Halle,1891, G. Paris “Histore poetique de Charlemagne” Paris, 1865. Число 7 играет важную роль в циклических доктринах.
(84) -- W.Golther, “Parceval und der Gral “, Stuttgart, 1925
(85) -- Basserman, op. cit.
(86) -- Это один из основных тезисов книги Bassermann’a.
(87) -- Данте ,”Божественная Комедия”,-- “Ад”,I,14,26-27
(88) -- Ibid.,I,29;II,1O7-1O8
(89) -- Ibid.,I,54,77
(9O) -- Ibid.—“Чистилище”,XXXII,148-153
(91) -- Ibid.—“Ад”,I,1O1-1O5
(92) -- Данте, “Божественная Комедия”, -- “Чистилище”, XXXIII,43-45. В эпизоде с Veltro,”Гончей”, победа надо львом отходит на задний план по сравнению с победой над Волчицей.
(93) -- “Чистилище”, XXXII,38,5O; XXXIII,58-6O
(94) -- Ibid.,XXXI,133-14O
(95) -- Ibid.,XXXII,1OO-1O3
(96) -- Ibid.,XXXIII, 142-145. Можно упомянуть в качестве параллели, что возвращение короля Артура также связывалось с появлением листвы на засохшем дубе который засох ***в период междуцарствия, interregnum***.


Юлиус Эвола "Мистерия Грааля"

(перевод с итальянского А.Дугина)

1  2  3

Историко-искусствоведческий портал "Monsalvat"
© Idea and design by Galina Rossi
created at June 2003 
 
Проявления "духа времени"    Боги и божественные существа   Галерея   Короли и правители  Реликвариум  Сверхестественные существа    Герои и знаменитости   Генеалогии   Обновления      
 
 
              Яндекс.Метрика