Жюльетта Бенцони Констанция
 
На главную
 
использует технологию Google и индексирует только интернет-библиотеки с книгами в свободном доступе
 
 
Предыдущая все страницы
Следующая  
Жюльетта Бенцони
Констанция
стр. 1201

—    Мост? — граф де Бодуэн приподнялся и опершись спиной о шершавый ствол дерева,
взглянул прямо в глаза королю Витторио.

—    Да-да, мост, граф, если мы его не уничтожим, то завтра на рассвете они начнут
переправляться на нашу сторону и тогда мы будем вынуждены отступать.

—    Я должен его взорвать? — догадавшись, осведомился граф де Бодуэн.

—    Да, но это смертельно опасное дело и навряд ли кто-нибудь из тех, кто пойдет с
вами, вернется живым.

—    Что ж, ваше величество, я согласен.

—    Я знал, граф, что вы согласитесь, я тоже пойду с вами.

—    Нет, ваше величество, — граф де Бодуэн поднялся на ноги, — никогда. Вы король,
вы должны быть здесь и незачем вам попусту рисковать своей жизнью. К тому же. —
граф осекся и о чем-то задумался, на его растрескавшихся губах появилась горькая улыбка.

—    Скажи мне, граф, — наклонившись к самому уху Армана, прошептал король, —
Констанция тебе пишет? Арман вздрогнул и отвернулся от своего короля.

Так пишет или нет? — выкрикнул король Витторио и, схватив графа де Бодуэна за
плечи, сильно встряхнул его.

— Нет, ваше величество, Констанция мне не пишет. Король Витторио заскрежетал
зубами.

—    Может быть, с ней что-нибудь случилось?

—    Не знаю, ваше величество.

—    Ладно, граф, простите меня, я не хотел вас обидеть.

И мужчины обнялись, понимая, что завтра, может быть, они уже не увидятся. Через
полчаса граф де Бодуэн встретился с маркизом Лоренцетти. Они сидели у костра вдвоем и
негромко переговаривались.

—    Арман, напрасно ты согласился, ведь наверняка ты не вернешься, погибнешь, как
погибли уже сотни людей.

—    Нет, маркиз, мне кажется, я останусь в живых для того, чтобы и дальше мучиться.
Да и не мог я отказать королю, честно признаться, — граф де Бодуэн пристально смотрел
в огонь и говорил как бы сам с собой. — А что мне еще остается, ведь у меня ничего нет,
король даже не захотел сделать меня офицером, он забрал у меня все. Но он король, а я
всего лишь его подданный и мне ничего не остается, как доказать свою преданность и
честность.

—    Но это рискованно, граф.

—    Если бы я этого не понимал, маркиз, но ведь и король был готов пойти со мной
взрывать мост.

—    А наш король вообще, граф, полностью утратил рассудок и его бесстрашие не от
смелости, а от чего-то другого.

— Как и мое бесстрашие, маркиз, оно тоже не от смелости, а от полной безысходности,
Констанция ушла от меня, король отказался от моих услуг при дворе, и мне ничего не
остается, как ценой своей жизни доказать всем, что я предан короне — и до конца
выполнить свой долг.

—    Я тебя понимаю, Арман, но я бы не пошел на это рискованное дело.

— Не стоит об этом говорить, маркиз, я потерял все, кроме своей жизни, она у меня
осталась последняя.

— Ты странный человек, Арман, даже последнее ты готов отдать королю, который
лишил тебя всего.

—    Да, маркиз, мне действительно ничего не остается, кроме как ценой собственной
жизни доказать преданность и показать всем, что я простил короля.

—    Ладно, коль ты уж решился, давай подумаем, как это лучше сделать. Пойдем в мою
палатку.

Предыдущая НачалоСледующая  

Новости

Комикс батл: ZA RESPECT. В Тюмени стартовал конкурс комиксов
Участникам предлагают создать уникальный комикс на одну из тем, которые более детально представлены в положении к конкурсу.
Градский выругался матом в эфире Первого канала
Певец Александр Градский во время слепых прослушиваний на шоу «Голос» нецензурно прокомментировал репертуар одного из участников.
Первое издание «Гарри Поттера» продали за рекордную сумму
Первое издание книги писательницы Джоан Роулинг «Гарри Поттер и философский камень» продано за сумму более 81 тыс. долларов, сообщает RT со ссылкой на аукционный дом Heritage Auctions.
Британский актер Колин Ферт получил гражданство Италии
В 2011 году актер Колин Ферт стал обладателем именной звезды на Голливудской аллее славы.
              Яндекс.Метрика