Global Folio Search
использует технологию Google и предназначен для быстрого поиска книг в сотнях интернет - библиотек одновременно. Индексирует только интернет-библиотеки содержащие книги в свободном доступе
 
 
 
 
 
 
  Рассылки   Subscribe.Ru
Новости портала  "Монсальват"
 
 

Ольга Добиаш-Рождественская
Крестом и мечом
стр. 3


Ричарда. Обнаруживая в нем какую-то не до конца учтенную вышеприведенными формулами, ценность, они побуждают внимательнее и более изнутри всмотреться в того, кого "во всем мире одни боялись, другие любили". Быть может, беспристрастнее и шире оценив те ферменты брожения, которыми он возмутил окружающую его стихию, мы придем к несколько менее суровому выводу о самом месте его в волнующемся мире истории. Среди расходящихся в самых неожиданных направлениях изображений его личности и судьбы одно из самых характерных - изображение Геральда Камбрезийского. Он подчеркивает в этой личности и судьбе какую-то обреченность. Подобно иным ученым хроникерам своего времени, он охотно сравнивает Ричарда с Александром и Ахиллом, потому что, подобно им, ему суждена была ранняя слава и ранняя смерть. Но обреченность Ричарда для Геральда глубже этого совпадения. Она кроется во "вдвойне проклятой крови, от которой он принял свой корень". В трактате "О воспитании государя" мрачная семья Плантагенетов служит в этом смысле темным фоном светлой династий Капетингов. Все предсказания, видения, голоса, которые Геральд набирает и высыпает десятками перед читателем, ведут к одному определенному впечатлению. Для его усиления Геральд, знающий своего читателя, не жалеет красок. От Мерлина до Бернарда Клервоского и от "знатного мужа" до "некоей доброй женщины" самые разнообразные вещатели появляются в его трактате, чтобы предсказать судьбу коварного старого короля и его преступных, несчастных сыновей. "От дьявола вышли и к дьяволу придут", - предрекает будто бы при дворе Людовика VII святой Бернард. "Происходят от дьявола и к нему отыдут", - повторяет Фома Кентерберийский в видении, где он был запрошен о судьбе семьи Анри II. Угроза, понятная в устах архиепископа, который по одному намеку короля был убит "между церковью и алтарем". "Некий монах", размышлявший о будущности Плантагенетов, увидел старого селезня и четырех молодых, погрузившихся в воду и в ней утонувших перед налетевшим соколом. "Сокол - король Франции". Сам Анри в предчувствии грядущего велел будто бы изобразить на пустом месте стены Винчестерского дворца орла и четырех орлят, из которых два бьют отца крыльями, третий - когтями и клювом, а четвертый, повиснув на его шее, пытается выклевать ему глаза. "Четыре орленка - четыре моих сына (5). Они до смерти не перестанут преследовать меня. Младший, кого я больше всего любил, горше всего меня оскорбит". Сам Ричард неоднократно рассказывал историю о своей отдаленной бабке - ее применяли и к матери его Элеоноре Аквитанской, графине Анжуйской, "удивительной красоты, но неведомой (очевидно, демонской) породы". Эта дама вызывала подозрения близких тем, что во время мессы никогда не оставалась на момент освящения даров, но уходила тотчас после Евангелия. Однажды, когда по повелению ее мужа четыре рыцаря хотели ее удержать, она, покинув двух своих сыновей, которых держала под плащом справа, улетела в окно с двумя другими, которых держала слева, и больше не возвращалась... "Неудивительно, - замечал рассказывавший это Ричард, - что в такой семье отцы и дети, а также братья не перестают преследовать друг друга, потому что (так говорил он) мы все идем от дьявола к дьяволу". "Разве ты не знаешь, - спрашивал будто бы у того же Геральда принц Жоффруа, - что взаимная ненависть как бы врождена нам? В нашей семье никто не любит другого". Большинство видений и предчувствий у Геральда относится к королю Анри и лишь косвенно затрагивает его сыновей. Вся энергия гнева и сарказма, этих снов относится к автору Кларендонских постановлений и убийце Фомы Бекета. "Но какова может быть судьба сыновей такого отца?" Лично к Ричарду отношение Геральда исполнено осторожности и даже пиетета. Ни при каких обстоятельствах не забывает он, как в 1187 году "ради отмщения Христовой обиды он принял знак креста, подав тем всем заальпийским народам пример великодушной смелости". Портрет Ричарда, который он чертит в момент его смерти, сделан скорее сочувственною рукою. Но ни личные качества, ни блестящие подвиги героя не отклоняют грозных путей семейного рока. "Как со стороны отца, так и со стороны матери, королевы Элеоноры, порочен корень их сыновей, и потому, зная их происхождение, да не удивится читатель их злополучному концу". Закон наследственности, который получил зловеще образную форму в вещаниях святых Бернарда и Фомы: "От дьявола исходят и к дьяволу придут", иллюстрируемый в свете соображений более трезвых, нежели соображения привидений и добрых женщин, на семье Плантагенетов XII века, могли бы обусловить более благоприятные и даже абсолютно благоприятные предсказания. Эта семья, смешавшая много сильных и разнообразных кровей крайнего германского севера и яркого романского юга, суровую душу скандинавских скал, сложную жизнь пиренейско-атлантической страны и веселье лазурных берегов Прованса, соединившая много культурных традиций, старых и молодых, наивно-свежих и порочно-утонченных, была исключительно энергичной и талантливой семьей. Все известные нам фигуры предков короля Ричарда - выше среднего роста как морально, так и физически. Семья эта богата эффектными, выразительными в чисто средневековом смысле фигурами, не дав, впрочем, ни одного образа высшей человеческой красоты, какие знала хотя бы в Людовике IX семья Капетингов. Наблюдения евгеники имели бы любопытный материал в этой династии. Кровь норманнских пиратов, на многие десятилетия "впитавших воздух моря и страсть к безбрежным странствиям", мало изменившаяся, победившая все примеси за два века господства (6) на северофранцузском берегу (7), через посредство Гильома, завоевателя Англии, его сына Гильома Рыжего, его внука Анри I (8) и его правнучки Матильды, "императрицы Матильды", - кровь эта влилась в жилы графов Анжу, одной из самых крупных сеньорий французского запада, когда Матильда, единственная прямая наследница норманнской династии в Англии, бывшая первым браком замужем за императором Генрихом V, затем отдала свою руку вместе с правами на английский и норманнский престолы анжуйскому графу Жоффруа

* * *

Оглавление темы     Примечания
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
              Яндекс.Метрика