Оммаж [франц. hommage, от homme (лат. homo) - человек, в значении вассал], в средневековой Западной Европе одна из церемоний (имевшая символический характер), оформлявшая заключение вассального договора. Оммаж состоял в том, что будущий вассал, коленопреклонённый, безоружный, с непокрытой головой, вкладывал соединённые ладони в руки сеньора с просьбой принять его в вассалы. Сеньор поднимал его, и они обменивались поцелуями. С 8 в. оммаж сочетался с клятвой верности (фуа). До 11 в. связь, устанавливавшаяся между сеньором и вассалом в результате оммажа и фуа, носила преимущественно личный характер. После 11 в. оммаж и фуа, как правило, сопровождались инвеститурой - передачей сеньором вассалу земельного феода (лена).
БСЭ

“Не бывает оммажа без сложенных рук, вложенных в руки сеньора; инвеституры без передачи символического предмета; заключения контракта без жеста, подтверждающего договор”, — утверждает автор новейшего исследования о ритуальном и символическом оформлении вассально-сеньориальных связей.
В данной цитате привлекает внимание представление специалиста по средневековой жестикуляции о невозможности оммажа без сложенных рук. Между тем, несомненно, как формы так и значение приносимого оммажа могли быть гораздо более разнообразны. В самом деле, наиболее хрестоматийная форма принесения оммажа включала в себя заключение сложенных рук вассала в руки сеньора. Подтверждением тому служат как многочисленные упоминания “сложенных рук” в текстах документов, так и богатый иконографический материал. На многих дошедших и хорошо известных изображениях средневекового оммажа вассал (часто коленопреклоненный) протягивает сложенные руки Коленопреклоненный рыцарь перед королем Фердинандом  II (миниатюра из манускрипта)сеньору, который должен сомкнуть на них свои ладони. Таким образом объявляется добровольность поступления вассала на службу (выраженная жестом протянутых рук), взаимность обязательств отражается в объединенном жесте сеньора и вассала, а обещание опеки и покровительства со стороны сеньора передается символическим принятием им рук вассала. Неравное положение сеньора и вассала, а также зависимость последнего от первого часто подчеркивается коленопреклоненной позой поступающего на службу, а сеньор нередко изображается сидящим на возвышении. Тем самым ритуальное оформление оммажа максимально полно отражает черты, характерные для самого заключаемого договора — установление вассально-сеньориальных отношений зависимости, выражающихся в несении вассалом службы сеньору и связанных с взаимными обязательствами.
Такова суть устанавливаемых оммажем отношений, однако, как формы заключения договора, так и сами его функции, могли быть предельно разнообразными. В первую очередь, надо сказать о необыкновенно широком социальном пространстве, в котором практиковались отношения, устанавливаемые оммажем. Оказывается, служба “человека” его сеньору могла выражаться не только в воинских повинностях и обязательствах в среде рыцарства, но и использовалась как форма установления отношений с крестьянином (так называемый hommage servile), могла применяться и для оформления связи зависимости и подчинения в клерикальных сферах.
Многообразию функций оммажа отвечало многообразие его форм. Изображение оммажа совсем не всегда совпадает с вышеописанным “типичным” случаем. Наряду с коленопреклоненным вассалом и сидящим на троне сеньором, мы нередко встречает изображение обоих, стоящих рядом, где лишь жест рук говорит об оммаже. Еще менее унизительным и, очевидно, выражающим стремление смягчить утверждение неравенства был оммаж, выраженный одним лишь поцелуем в губы, при этом сеньор часто заключает вассала в объятия. Эта форма оммажа известна нам и по описаниям, и по изображениям. Вероятно, так часто оформлялся оммаж между людьми, занимающими высокое социальное положение. Да и самый жест рук (в тех случаях, когда он имел место), по-видимому, мог выглядеть по-разному. На эту мысль наводят многие указания в текстах документов на руки без упоминания “сложенных рук”. Подтверждением такого предположения служит и известное нам изображение — барон, стоя на коленях, протягивает одну руку своему сеньору Карлу Великому. Несомненно, такой материал не позволяет говорить о “невозможности оммажа без сложенных рук”.
Изучение специфической жестикуляции, использовавшейся при принесении оммажа, позволяет судить о многозначности устанавливаемых таким путем отношений. По-видимому, невозможно выделить какой-либо универсальный жест, единственно характерный для той или иной формы оммажа. Однако за каждым из известных нам символических жестов, использовавшихся для принесения оммажа, можно увидеть определенный способ подчеркнуть особый смысл устанавливаемых отношений. Мы не можем утверждать, что именно таким, а не другим образом приносился оммаж, например, в рыцарской среде, но можно с достаточной мерой вероятности говорить о жесте, которым выражалось установление отношений между сеньором и его вассалом-воином, то есть, приносилось обещание именно воинской службы. Так же и другие жесты могли применяться в самом широком социальном спектре, не утрачивая своего основного значения — добровольного поступления на службу и установления отношений взаимных обязательств, но при этом подчеркивая конкретный смысл этих обязательств для данного случая. В дальнейшем мы рассмотрим способы жестикуляции, которыми выделялись при принесении оммажа те или иные аспекты устанавливаемой связи, и то, каким образом в этом проявлялась единая сущность отношений, устанавливаемых оммажем.
Итак, под оммажем следует понимать вертикальную вассально-сеньориальную связь, основанную на принципе службы вассала сеньору и взаимности их обязательств. Отношения, устанавливаемые оммажем, были, безусловно, отношениями зависимости. Добровольное поступление на службу являлось одновременно добровольным признанием своей зависимости. В этом смысле показательно, что жест оммажа часто сопровождался устным объявлением себя “человеком” своего сеньора. В ответ на обещание службы и признания вассалом своего зависимого положения сеньор брал на себя обязательство опеки и покровительства. Этим создавалась взаимность связи и устанавливались двусторонние обязательства. Характерной чертой данных отношений являлась также их бессрочность, то есть неограниченность во времени. Оммаж не мог быть принесен в качестве обязательства служить какой-то определенный срок — устанавливались либо пожизненные отношения зависимости, либо даже еще более длительная связь, передававшаяся по наследству.
Таким образом, следует сразу же определить два основополагающие начала в устанавливаемых оммажем отношениях. Одно — добровольное поступление вассала на службу, и, соответственно, несение этой службы, другое — принятие на себя сеньором обязательства защиты и покровительства, непосредственно связанного с опекой и властью, с самими отношениями зависимости и подчинения. То, какой из этих двух главных элементов, составляющих оммаж, оказывался доминирующим для типа устанавливаемых отношений и определяло специфику применявшегося жеста. Обращает на себя внимание широко распространенный жест объятий. И иконографический материал и, особенно, литературные источники насыщены изображениями и описаниями жеста объятий, причем именно сеньор обнимает, как правило, вассала. (Реже нам встречаются взаимные объятия, распространенные в рыцарской среде и, очевидно, связанные с особой этикой рыцарского братства.) Жест заключения в объятия напоминает заключение рук вассала в руки сеньора. Этим выражалось символическое принятие “в себя”, в круг своих подопечных, в “familia”. Сам по себе жест заключения в объятия еще не обязательно обозначал оммаж, вероятно, он мог использоваться и самостоятельно, вне понятия вассальной службы, а лишь с целью оформления сеньориальной опеки и покровительства. Для нас же важно само символическое значение этого жеста — обязательство защиты со стороны сильнейшего, обычно, конечно, подразумевавшее и ответное обязательство — службу. Протянутые руки, одна рука, поданная для объятий тела, или губы для поцелуя символизировали установление взаимных обязательств службы и покровительства.
В чем же заключалась служба зависимого человека и какие формы мог в связи с этим принимать сам оммаж? Еще в первой половине двадцатого века представления о формах зависимости и службы, устанавливаемых оммажем, было расширено благодаря работам Марка Блока и Пето. Особенно значителен вклад Пето в понимание оммажа, он не только обнаружил значительный материал, доказывающий широкую практику отношений устанавливаемых оммажем в невоенной сфере, но и ввел в историографию термин hommage servile, назвав таким образом связь службы и зависимости с людьми низкого происхождения.
Основная часть дошедших описаний подобного “неблагородного” оммажа относится к XII — XIV вв. (на этих примерах основывался, главным образом, Пето), однако, обнаруживаются и гораздо более древние случаи принесения невоинского, часто даже очень унизительного оммажа, использовавшегося для принуждения служить и подчиняться. Известен случай принесения оммажа в IX в. Интересно, что при принесении этого очень жесткого с выраженным “подчинительным” элементом оммажа, упомянуты как символический жест рук (хотя и не сказано, какой именно), так и веревка или ремень, по-видимому, тоже входившая в архаическую форму оммажа. Упоминания о веревке встречаются и в более поздних примерах hommage servile. Медиевист Бутрюш обратил внимание на акт установления отношений зависимости между крестьянином и его господином. Принципиальное отличие этого акта от настоящего оммажа Бутрюш видит в том, что крестьянин как бы передавал себя во владение как вещь (Бутрюш даже называет это подобием traditio), а не устанавливал отношения взаимной связи. Невозможно согласиться с подобным пониманием hommage servile, игнорирующим важнейшее начало данных отношений — фактор службы. Служба, конечно, являлась основой взаимных отношений и обязательств. Однако, в наблюдении Бутрюша для нас интересно другое — верно замеченный специалистом элемент самопередачи, то есть вверение себя господину. Этим, порой доминирующим, в отношениях устанавливаемых оммажем началом, когда человек добровольно передает себя сильнейшему, получая тем самым защиту и покровительство, и объясняется специфическая жестикуляция некоторых форм оммажа. Можно предположить, что в ряде случаев элемент “вверения” выходит на первый план (недаром древнейшее название оммажа — коммендация — восходит к римскому обычаю препоручения чего-то или кого-то старшему и сильнейшему). В одном из известных нам примеров женщину свободного происхождения силой вынудили принести оммаж, чтобы узаконить ее брак с сервом: при описании этого оммажа (интересного еще и тем, что тут женщина приносит оммаж женщине - госпоже) очевидно указан символический жест несложенных рук. Вероятно, это следует объяснить именно тем, что в данном случае устанавливалась, в первую очередь, зависимость — свободная женщина добровольно передавала себя госпоже, а уже это подразумевало дальнейшую службу.
Однако, далеко не всегда при принесении hommage servile служба оказывалась на втором плане. Наоборот, с конца XI в. все чаще и чаще возникают случаи установления отношений службы так называемым homo de corpore. Само выражение homo de corpore получает широчайшее распространение в XII — XIII вв., несомненно обозначая какой-то личный статус. Кто такой homo de corpore, и почему так называется? Homo de corpore — это, в первую очередь, человек, принесший оммаж. В чем специфика оммажа homo de corpore? Почему понадобилось особое выражение для обозначения человека, принесшего этот оммаж? Было ли это новой формой установления отношений? Новы ли для XI — XII вв. сами эти отношения?
Известные нам описания оммажа homo de corpore содержат все основные Максимилиан Сфорца приносит оммаж императору Максимилиану ( итальянская миниатюра 16 века)элементы настоящего оммажа — жест рук (или руки), обещание службы, принятие к себе нового “человека” сеньором. Все это говорит о том, что и в данном случае мы имеем дело с традиционным оммажем, известным с древнейших времен в своих архаичных формах. С чем же связано возникновение нового понятия — homo de corpore — при сохранении этих старых отношений?
По-видимому, с осознанием специфики службы, которую обязуется нести homo de corpore. XI — XII вв. — решающее время в отношении формирования социальных представлений; осознания своего места в обществе отдельными группами, определении своего назначения. В это время оформляются и представления о службе, а значит и об оммаже. С возникновением отдельного рыцарского сословия связаны изменения в трактовке воинского оммажа. К прежней основе — коленопреклоненный вассал подает руки сеньору (возможно, жест сложенных рук восходит к древнему образу плененного противника) — добавляются новые элементы: поцелуй и рукопожатие, говорящие об эволюции отношений сеньора и вассала, об усилении мотива равенства, союзничества, партнерства. В этом же проявляется рыцарская идеология. Оммаж начинает приноситься в непосредственной связи с посвящением в рыцарство, то есть с приобретением личного статуса, связанного более с профессиональной сферой деятельности — военной службой — чем с происхождением. Так характер службы начинает определять саму социальную принадлежность человека той эпохи.
Аналогичный процесс наблюдается и в сфере несения военной службы. Человек низкого звания, принося оммаж и обещая службу, становится homo de corpore. Этим личным статусом объединяются самые различные категории людей, связанные между собой лишь определенным характером обещанной ими службы. Среди тех, кто приносит оммаж homo de corpore мы обнаруживаем и лично зависимых крестьян — таким путем они переходят из жесткой зависимости maienmorte в зависимость, устанавливаемую добровольно, тем самым повышая свой статус. Для других же представителей крестьянства (это хорошо видно на испанском материале), принесение оммажа было вынужденной мерой, становясь homo de corpore они утрачивали часть личной свободы.
Несколько примеров оммажа homo de corpore связаны с поступлением на достаточно ответственную и почетную службу. Речь идет об оммаже мэров небольших селений, принося оммаж они одновременно удостаивались доверия господина, выраженного в формуле fidem dare и жесте рукопожатия.
Итак, служба homo de corpore не обязательно была собственно крестьянским трудом, главное, что это была не воинская служба. И все же, слово corpus в определении характера службы наводит на мысль о противопоставлении физического труда воинской службе. Возможно, само слово de corpore говорит об осознанном разделении двух категорий людей, принесших оммаж — рыцарь-вассал и homo de corpore.
Еще одно наблюдение относится к данному вопросу о сознательном выделении разных видов несения службы. Описание оммажа homo de corpore явственно свидетельствует о том, что здесь жест выражался вложением одной руки “человека” в руку принимающего оммаж. Уже упомянутое нами выше изображение барона, приносящего оммаж Карлу Великому, передает тот же жест. Что же объединяет благородного барона и homo de corpore? Возможно, это следует объяснить тоже характером службы — на разных уровнях, но и мэр и барон обещают исполнять гражданские обязанности, нести невоенную службу. В данном случае барон выступает не в роли рыцаря, а в роли государственного чиновника, что и сближает его со скромным мэром.
Очевидно, всевозможные виды службы могли устанавливаться оммажем. Мы видим, что не только несение военной службы оформлялось актом установления вассально-сеньориальных отношений, но и обещание исполнять определенную физическую работу, а также осуществлять гражданскую службу, связанную с принесением оммажа.
Представление о службе как основе вертикальных связей пронизывает сознание средневекового общества. В этом смысле крайне интересно понятие церковного служения, его взаимосвязь с мирскими вассально-сеньориальными отношениями, и степень осознания клириками своего назначения в служении Богу и (или) сеньору. Вполне вероятно, что ключом к пониманию этого важнейшего вопроса окажется изучение вассально-клерикальной жестикуляции.

С.Б. Кулаева


Подборка материалов по теме "Средневековье

Г.Г.Пиков
Средневековье о "чужих ": арабы, монголы и индейцы глазами европейцев VIII - XVI веков


Виктор Лаврус
Техника и культура средневековья

Рассел Бертран
Жизнь в средние века

Огюст Шуази
Военная архитектура в средние века


Поэзия средневековья

Косиков Г.К.
Рыцарская поэзия

Е. Морозова.
Предисловие к книге
Ж. Брюнель-Лобришон и К. Дюамель-Амадо "Повседневная жизнь во времена трубадуров XII-XIII века"

Указатель источников, относящихся к периоду крестовых походов
(на русском и английском языках)

Указатель источников, относящихся к периоду западного средневековья
(на русском и английском языках)

 

К словарям "Монсальвата"

К терминологическому словарю

К словарю имен

К словарю географических названий

 

Оглавление раздела "Проявления духа времени"
Историко-искусствоведческий портал "Monsalvat"
© Idea and design by Galina Rossi
created at june 2003
 
Проявления "духа времени"    Боги и божественные существа   Галерея   Короли и правители  Реликвариум  Сверхестественные существа    Герои и знаменитости   Генеалогии   Обновления      
 
 
              Яндекс.Метрика