ФИЛИПП АРЬЕС "ЧЕЛОВЕК ПЕРЕД ЛИЦОМ СМЕРТИ" СМЕРТЬ КАК ПРОБЛЕМА ИСТОРИЧЕСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ
 
На главную
 
 
 
 
 
 
 
Предыдущая все страницы
Следующая  
ФИЛИПП АРЬЕС
"ЧЕЛОВЕК ПЕРЕД ЛИЦОМ СМЕРТИ"
СМЕРТЬ КАК ПРОБЛЕМА ИСТОРИЧЕСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ
стр. 152

Надо признать, однако, что преувеличивать важность этих примеров не следует. Они не ставят под
вопрос общую практику траура как в момент самой смерти, так и во время похорон и в последующий
период. Изъявления скорби по умершему затрагивали социальный статус человека, поэтому все
предписания траура должны были скрупулезно соблюдаться. Так было при дворе, где каждая деталь
туалета предполагала определенное место в иерархии.

Что особенно поражает нас сегодня, это как раз социально-ритуальный характер траура, его
обязательность. Изъявления скорби, некогда призванные выражать боль утраты, муки расставания,
превращаются в социальный с ритуал. Разумеется, тенденция к ритуализации восходит к временам
гораздо более давним, чем XVII в. Еще в средние века священники, нищенствующие монахи, а позднее
братства и бедняки заняли и в доме умершего, и в похоронной процессии, и в церкви место
заплаканных родственников и друзей. В странах Средиземноморья, как мы помним, огромную роль на
похоронах играли наемные плакальщицы. С течением времени эти традиции окончательно
превратились в ритуальную практику, лишенную какой бы то ни было спонтанности.

До какой степени расходы на траур рассматривались как социальная необходимость, а не личное
выражение горя утраты, показывает спор, случившийся в Тулузе в 1757 г., после смерти маркиза де
Ноэ, между его вдовой и сестрой. Вдова требовала 8000 ливров из наследства на возмещение своих
расходов на траур. По словам же ее золовки, «ЗООО ливров, которые я ей дала на траурные одежды,
покрывают все, на что она вправе претендовать в этом отношении». Интересны аргументы самой
маркизы: «Так как общественные приличия требуют, чтобы жены носили траур по своим мужьям,
справедливо было давать им для возмещения (I) за их траурные одежды ту же привилегию, что и в
отношении похоронных издержек. (...) Поскольку вдова, подчиненная, по закону, необходимости
носить траур, не должна нести связанные с этим издержки, в обязанность наследника мужа входит
поставить ей то, что нужно для траура» [244].

Конечно, все это не означает, что люди в XVII в. не испытывали сожаления и скорби по умершим. Тем
не менее в этом столетии, когда люди так легко падали в обморок, известия о смерти мужа или жены
встречались часто весьма холодно, с бесстрастностью, граничившей с сухостью. Потеряв супруга или
супругу, человек пытался как можно скорее найти замену, если только он не удалялся от мира в
ожидании собственной кончины. Даже в тех случаях, когда человек испытывал боль утраты и
показывал это, скорбь находила выход в ритуале, рамки которого она не должна была переступать.
Выражение горя над телом умершего не допускалось, или, во всяком случае, ему не было места в
«хорошем обществе», среди добрых христиан, за исключением, быть может, стран Средиземноморья.

Зато начиная с XVI и вплоть до середины XIX в. изъявления скорби считались совершенно
необходимыми в надгробных надписях, стихотворных прощаниях с женой, мужем или ребенком. По
прошествии периода траура обычай уже не позволял проявлять личные чувства к умершему. Тот же,
кто был слишком удручен утратой, чтобы вернуться к нормальной жизни после краткого перерыва,
допускаемого обычаем, вынужден был уходить в монастырь, уединяться в деревне, вообще покидать
тот мир, в котором его знали. Ритуализированный, социализованный, траур — по крайней мере в
высших слоях общества и в городах — уже не играл присущей ему облегчающей, утешающей роли.
Безличный и холодный, он вместо того, чтобы позволить человеку выразить свои чувства перед лицом
смерти, лишь мешал ему в этом и парализовал его. Траур начал играть роль экрана, ширмы между
человеком и смертью.

Желание упростить обряды смерти, уменьшить аффективное, эмоциональное значение похоронной
церемонии и траура вдохновлялось религиозным идеалом христианского смирения, но вскоре к нему
приметалось чувство более двойственное, которое французский романист XVII в. Марен Jle Руа де
Гомбервилль называет, как и церковная элита, «праведным презрением к жизни». Это чувство
христианское, но оно равным образом и «естественное». Смерть создает пустоту в сердцевине жизни, в
любви к жизни, к вещам и существам мира земного.

Приглашение к меланхолии: «суетности»

Предыдущая Начало Следующая  
 
 

Новости

В три района Тверской области приедут врачи детской ОКБ

В трех районах Тверской области с 20 апреля по 3 мая побывает мобильная медицинская бригада детской областной клинической больницы.

Неделя донора «без должности» проходит на Южном Урале

С 16 по 21 апреля на Южном Урале проходят мероприятия в рамках акции «У крови нет должности», приуроченной к Национальному дню донора крови.

Роскомнадзор: DDoS-атаки на наш сайт шли из-за рубежа

"Атаки (на сайт Роскомнадзора) были произведены из-за рубежа с использованием специализированных бот-сетей", — цитирует информагентство представителя пресс-службы российского телеком-регулятора.

Обнаружен новый способ кражи данных с iPhone

Специалисты компании Symantec обнаружили уязвимость в телефонах iPhone. Она может быть использована для удалённого управления устройством.

Объем ввода жилья в Крыму в 2017 году вырос втрое

Объем ввода жилья в Крыму в 2017 году вырос втрое по сравнению с 2016 годом.

Предложение квартир в Подмосковье достигло рекорда

Первый квартал 2018 года по сравнению с аналогичными периодами последних пяти лет стал рекордным по количеству выставленных на продажу квартир в Подмосковье, сообщает компания "МИЭЛЬ".

В России введены новые требования к организации детского отдыха

Президент России Владимир Путин подписал закон, предусматривающий дополнительные меры безопасности при организации детского отдыха.

В Крыму откроют 500-километровый турмаршрут с винными деревнями

Маршрут «Винная дорога Крыма» охватит практически весь Крым, его протяженность составит около 500 километров.